Сказки Шварцвальда

– Может быть, вы позвоните мне завтра? Поспешить, как известно, – людей насмешить…

– Нет, решение я не поменяю. Я заказчик – вы исполнитель, не так ли? Так вот: вариант номер два.

На том конце линии Ирине почудился вздох облегчения. Или ей показалось?

– Заказ принят. Можете через пару-тройку часов подъехать. Запоминайте, что необходимо захватить…

Скользящие души. Finita la comedia[9 - В пер. с фр. – «концерт окончен».]

Маша стояла в коридоре, вжавшись костлявыми лопатками в стену, боясь отступить от нее на шаг.

Отойди она в сторону, весь мир рухнул бы в тартарары, завертелся в адском круговороте. Центр Вселенной, точка опоры, спасающая настоящее от неминуемой катастрофы, находилась сейчас у нее за спиной, на уровне плеч. Она подпирала стену коридора, не позволяя реальности раскачиваться, спасая свою действительность от нарастающей амплитуды гигантского маятника.

Маша в странном отупении наблюдала, как Денис молча оделся и, не поднимая глаз, небрежно кинул в ее сторону вопрос-утверждение:

– Она меня не видела? Значит, меня здесь не было.

Запомни! Меня здесь НЕ БЫЛО никогда.

Через секунду его действительно не стало. Запоздалый флер аромата мелькнул в воздухе и растаял, пустившись вдогонку за хозяином.

Оцепенев, Маша смотрела в щелку полуоткрытой двери, ведущей на лестничную площадку. В проход, тайную лазейку в мир, ставший теперь чуждым, недостижимым.

Коленки, о которых она и думать забыла, сломались, словно хрупкие тростинки. Тело тихонько сползло на пол.

– Умоляю, дайте мне поплакать, – последняя разумная просьба мелькнула в ее голове, перед тем как равновесие нарушилось. Маятник увеличивал амплитуду. Действительность затрещала по швам и, подобно сверхновой, взорвалась в ее голове, разлетелась на куски, унося в пустоту остатки сознания.

– Или лучше умереть…

– Ха, дурашка!!! Три-ноль!! Нокаут!

– Модник, не злорадствуй!

Скользящие души. VeneficiaVulgaris – колдовство обыкновенное.

Ирина удивлялась: откуда-то возникла уверенность, что она не будет плакать.

Да, совершенно точно, она не будет плакать. Ей совсем не обидно, ей на самом деле легко. Легко от осознания правды, от исчезновения мучавших долгое время подозрений, сомнений, недомолвок. Наконец-то все закончилось. Жить с правдой, оказывается, намного легче, намного разумнее.

Она уже почти выходила из дома, собрав вещи, принадлежащие Денису. Его затасканную до дыр футболку, расческу, визитку.