Бутылка

И мы искали счастливые, надеясь, что по три цифры номера в его левой и правой части совпадут если не полностью, то хотя бы частично, хоть в одной или двух зеркальных позициях по вертикальной оси. Например: двести сорок три, триста сорок один.

Выудив из кармана билет, по привычке я глянул на номер. Но там была какая-то каша без единой повторявшейся цифры. Облом.

Я щурился от яркого солнца, заливавшего салон сквозь мутные окна, высвечивавшего взвесь пыли в воздухе. Стараясь расслабиться и вести себя как ни в чём не бывало, отрешённо смотрел на пейзажи по бокам от серпантина.

Автобус лихо гнал в гору, аж подпрыгивая на кочках и сильно кренясь на поворотах. Зубчатые скалистые кряжи, где-то покрытые зеленью лохматых деревьев, а где-то совсем аккуратными, словно гребёнкой расчёсанными виноградниками, сменяли друг друга, ныряя в низины и вновь поднимаясь на холмы. Как фигурки детской игрушки – юлы с прозрачным колпаком, под которым на разных бороздках по плоскости при вращении бегут цепи пластмассовых елей наперегонки с оленями.

На фоне бархатной зелени выступали скелетно-белые гребни утёсов. Солнце, прячась за облака, посылало вниз столбы золота, обливая вершины светом и пряча низины в тень, дробя на осколки сложный пейзаж. И среди изумрудно-морского затенённого леса горели лимонно-золотистые пятна освещённой солнцем листвы.

***

В лагере всё было нормально, как и предсказала Алёна. Студенты как обычно, без спешки подтягивались к новым траншеям, лязгая инструментами и поднимая в воздух облачка пыли с утоптанной в камень земли.

Вовка встретил меня с улыбкой, но ничего не сказал. Никто не суетится, не бегал, ничего друг другу не пересказывал. Даже странно. А ведь ночные выстрелы должны были всех разбудить!

Но всё было тихо. Меня ни о чём не спрашивали, ни в чём не обвиняли. Только Александр Витальевич – наш научный руководитель – поглядывал на меня как-то недобро, сощурив серые глазки под срезом пятнистой банданы, а под чёрно-седой бородой мне мерещилась хищная ухмылка.

И сторож был каким-то угрюмым, ещё мрачнее, чем раньше. Он сидел на раскладном табурете возле крепостной стены, в тени от палатки, и чистил ружьё. Я старался не смотреть на него, но и не показывать, что нарочно отвожу взгляд.

Короче, я очень нервничал, и поскорее полез подальше в траншеи раскопок, чтобы не мозолить глаза. И, как назло, оказался на том самом месте, где мы выкопали с Алёной бутылку.