Экожуть

В итоге он придвинул к себе золотую тарелочку, отщипнул кусочек желе. Потом осторожно запустил хоботок в хрустальный бокал и захлюпал забродившим соком.

***

Смеркалось. Члены Совета – кто уснул прямо за столом, кто расползся по своим норам. Только Министр Просветления сидел рядом, глядя на закат и чуть-чуть сдвинув набок заглушку. Его дендриты тянулись на волю, мерцая искрами импульсов.

– Ну что, господин Конар? Прикажете теперь снять их?

– Какой снять! – возопил Грон. – Я тут думал… Сделайте лучше цепочки за уши, чтобы не выпадали! А то научатся… Изобретут нам ядерную бомбу! Как те, двуногие, у которых не было мыследыр!

Он аккуратно взял алмазную заглушку и стал ввинчивать в мыследыру.

«А ну его… Никогда больше… Никогда… Ой, какая красивая бабочка! Надо поймать её и вывести колонию на экспорт! Ведь на какие шиши я буду штамповать цепочки для заглушек? Министры-то небось захотят себе платиновые и золотые! Бюджет Болтала не вытянет таких затрат!»

Глазки?

Лёша закрыл ворота и пошёл по тропинке к дому.

Уже стемнело. Его клонило в сон. Весна. Авитаминоз. Да ещё сегодня было семь пар, а потом ещё час в электричке… Ну теперь-то выходные, теперь-то он отоспится.

Перед дверью дома он замер, почувствовав что-то неладное. В сумерках что-то возилось, шуршало, и Лёшу пробрало холодком.

Он рванул ключи из кармана. На брелке висел маленький, но мощный фонарик. Он включил его, повёл лучом по двору.

Вроде всё затихло. Никого нет. Дрова в поленнице все на месте.

Грядки, вскопанные с осени, не потоптаны. Резиновые плитки дорожек лежат ровно. Вот только…

Лёша направил луч на стену дома. Сухие былинки, торчавшие возле неё, колыхались. Что-то прыснуло оттуда в кусты.

– Эй! – вскрикнул Лёша, отпрянув.

Он бросился к чурбаку у поленницы, выдернул из него топор, сжал покрепче и пошёл к углу дома, светя фонариком под ноги.

Но трава больше не шевелилась.

«Ветер…» – решил Лёша, но упрямо полез в кусты, продираясь вдоль забора.

Да ничего особенного. Всё те же засохшие колючки, репей. Никаких признаков того, что здесь кто-то был. Но…

Прошлогодняя трава здесь примята, разобрана в стороны и… какая-то мокрая, что ли. А ведь снег давно стаял, и во дворе сухо!

Лёша резко глянул за угол дома.

Ничего. Тихая пустынная улица за дощатым забором. Асфальт серебрится: взошла половинчатая луна.

Вдруг что-то вжикнуло, проехавшись по ноге Лёши. Он подпрыгнул. В груди всё сжалось от боли.