Вита больше не дольче

Вита больше не дольче

Елена Грозовская

Действие в романе происходит в интеллигентной состоятельной московской семье в 50-90 годы. Среди родных, в кругу которых растёт девочка Ева, нет пьяниц, уголовных элементов, наркоманов. Близкие любят друг друга. Казалось бы, счастливое детство ребёнка, растущего в такой семье, обеспечено. Но борьба взрослых за место под солнцем, предательство и соперничество с раннего детства определяют судьбу Евы. С потерей близкого человека исчезает и её детский мирок. События в романе разворачивается издалека, знакомя читателей со старшим поколением, переходя из послевоенного времени в недавнее прошлое.

Один плохой поступок деда (бабушки, тёти, сестры) способен уничтожить целую семью, оставить незаживающие раны в душе на долгие годы. На мир взрослых смотрит стойкая маленькая девочка, сохранившая в себе не только достоинство, но доброту, сочувствие, способность любить. Новеллы похожи на туманные воспоминания, на забытый далёкий сон, прошедший широким росчерком через всю жизнь.

Елена Грозовская

Вита больше не дольче

Dolce vita – «сладкая жизнь»,

итальянский фразеологизм.

Ангел

1

От Пенягино надо повернуть направо и проехать ещё метров четыреста. На переезде, не доезжая здания Госкиноархива, сразу посмотреть направо. Вот тогда-то, всего пару секунд, в роще новостроек, складов Шоколадной фабрики будут видны два высоких дерева: дуб и липа.

Дед сажал. Давно. После войны. Пчёл прикармливать – липу, а дуб, потому что любил дубы и деревья вообще, и чтобы дом было видно с дороги.

Дуб рос на границе сада, а липа – у калитки. Теперь только они и остались – два дерева. Ни калитки, ни сада, ни дома – уже нет. И тропинка осталась, протоптанная миллионом следов: хромовых сапог и штиблетов деда; ботинок дяди Миши, Саши, Вали; ботиночек родных и двоюродных сестёр; туфель, босоножек, ботильонов, кед, гамаш, калош, валенок – бабушки, мамы, её подружек, тётки, тёткиных собутыльников, десятков жиличек из Медицинского училища, снимавших в доме комнаты, соседок, почтальонов, цыганок и двух воров, сбежавших из тюрьмы за переездом.

Тропинку за семьдесят лет жизни дома протоптали основательно. Вероятно, след от каблуков разной величины уходил под землю до слоя грунтовых вод, даже глубже, потому что колодец у калитки, из которого раньше мог напиться любой прохожий, идущий по дороге вдоль забора к речке или на старое кладбище, после смерти бабушки пересох.