Хакер всея Руси

Это была такая большая ложка, что зачерпни ей себе еду – и запросто хватит, чтобы наесться. Но наесться удавалось не часто. Голод мучил мальчишку очень сильно. Он с четырех лет научился сам варить картошку и макароны, но и они были в доме редко. Наедался досыта мальчик только тогда, когда та самая соседка, тетя Маша, звала к себе, усаживала за стол и кормила.

Тетя Маша – невысокого росточка, худенькая, подвижная, всегда приветливая… Маленький Сережка очень удивлялся, почему она никогда не кричит? Почему у нее дома даже зимой тепло? Почему у нее всегда есть, что поесть? Почему у нее во дворе так весело бегают куры?

Тетя Маша разрешила – что там разрешила, приказала! – маленькому соседу всегда, когда он хочет есть, а ее самой нет дома, заходить в сарай и брать у кур свежие яйца.

– Кур и петуха не бойся, – говорила она, – они у меня смирные, клеваться не будут. И сырые яйца пить не бойся – никакой сальмонеллез к тебе не прицепится, у моих квохтушек его в жизни не было и не будет…

Долгое время Сережка представлял этот сальмо… сальне… это страшилище в виде индюка, которого видел порой на соседской улице: красивый, грозный, сердито косит круглым глазом… Перед тем, как зайти в сарай, Сережка на всякий случай заглядывал в дверь и, когда глаза привыкнут к полутьме, оглядывал углы.

Хоть тетя Маша и сказала, а вдруг…

Когда она была дома, то сама звала Сережку и наливала ему щи с мясом, кормила кашей с маслом, салатами. Такую изумительную еду он ел только здесь.

Компот и кисель мальчик тоже пил только у соседки – дома для питья была вода, которую сам Сергей и таскал с колонки. Кажется, это стало его обязанностью, едва он научился ходить. Сначала ведерки были детские, маленькие, потом побольше, а потом, казалось ему, он бы спокойно притащил и бочку… если бы она была в доме.

Мылся мальчишка тоже только у тети Маши – на кухне в корыте. Маленького она его купала, в четыре года он уже справлялся сам, а когда ему стукнуло пять, тетя Маша просто говорила:

– Вода нагрета, иди, мойся

И вздыхала.

Новую одежку, когда мальчишка вырастал из старой, ему тоже давала тетя Маша. Сережка не задумывался об этом, он с детской наивностью полагал, что так и должно быть… Так и должно быть, когда пьяный отец перетряхивает шмотки сына, выбирает, какие получше, и утаскивает неизвестно куда…

У них-то в доме не было не только новой одежки, не было даже стульев. Лишь табуретки с шатающимися ножками.