Заметь меня в толпе

Следователь подвинул поближе тележку с телевизором, вставил кассету в плеер, промотал видео и остановил как раз в тот момент, когда на экране появился молодой мужчина в белом халате и матерчатых перчатках. Мужчина вытаскивал из коробки книгу. Сердце ёкнуло.

– Вы утверждаете, что не знаете этого мужа… мужчину?

– Нет, – выдохнула я, не узнавая собственного голоса.

– Я здесь имею заключение эксперта, который читает по губам – следователь покопался в папке и достал какой-то документ, – он утверждает, что вы сказали по-русски: «Это ты, я знаю».

Я захлопала глазами. Но тут за меня вступилась мама.

– Это что за эксперты у вас такие? Может, они и мысли читать умеют?

Следователь сдвинул брови.

– Посмотрите внимательно на фотографию, – он протянул снимок. – Здесь тот мужчина, которого вы видели в Клементинуме?

– Да, это он, – отозвалась я.

– Это во правду сотрудник библиотеки. Але…[35 - Но… (перевод с чешского)] Хочу еште нецо вам указать[36 - Кое-что вам показать (перевод с чешского).], – следователь перемотал пленку на начало.

 – Вот, посмотрите, он идет по коридору, везет книгу в хранилище. Теперь се подивейте на его ноги.

– Что не так с ногами? – отец приблизился вплотную к экрану.

– Смотрите дальше. Другая камера. Прошло несколько секунд. Не замечаете?

– Тот же самый парень везет тележку.

– Ано! Але![37 - Да! Но! (перевод с чешского).] Посмотрите на ноги.

Отец уставился на следователя.

– Обувь…

– Кеды.

– Ано, пресне так![38 - Да, именно так! (перевод с чешского).

] Когда он успел переодеться? Только что был в ботах, а теперь… как вы сказали? Кеды… Как объясните?

Мы молчали.

– Я думаю, это другой человек, – заключил следователь.

Родители переглянулись и, перебивая друг друга, начали кричать, что это работа полиции искать воров, а «бедная девочка» к этому никакого отношения не имеет. Следователь молчал.

– Допрос окончен, – сказал он. – У меня есть основания полагать, что вы покрываете преступника. Поэтому вы будете задержаны. Надина Серова, вы имеете право хранить молчание.

Советую найти адвоката.

Что тут началось! Мама плакала и умоляла, отец хмурился и что-то доказывал. Я же настолько потерялась, что не могла разобрать ни слова, как будто выключили звук. Сидела и изучала свое бледное, осунувшееся лицо в окне для наблюдений.

Родители и следователь пошли на выход. Я уловила только, что опекуны должны подписать какие-то бумаги, а мне следует ожидать в допросной. Замок щелкнул. Стало тихо.