Трудно быть немцем. Часть 2. Манфред

При нём были документы?

– Нет, но пленные, прибывшие с ним, уверяют на допросах, что медсестра ещё под Харьковом называла его Манфред Генрихович, кроме того они успешно лечат узников, чувствуется практика.

– И это все? Подошлите к нему на "лечение" несколько ваших провокаторов, пусть нежно прощупают его на предмет побега, скажут ему, что есть надежные люди по ту сторону колючей проволоки, вот только сомневаются, стоит ли доверять немцу… Мне что, вас учить, как делается проверка?

Вебер терпеть не мог, когда ему указывали на просчеты, а особенно, учили, как их исправить.

Но ссориться с Экке – себе дороже, поэтому Пауль кивал, потягивая коньяк, благодарно улыбался, маскируя досаду. Вернувшись вечером в лагерь, выместил всё накопившееся раздражение на беззащитных заключенных. В этот раз "подровнял" строй с особой жестокостью – убил троих.

Посылать к врачу провокаторов не стал, не видел смысла. Даже, если Эсси-Эзинг врёт, без его помощи лагерь не сможет обеспечить нужное количество рабочей силы для Германии, но чувство зависимости от лагерного эскулапа всё же претило.

И вот теперь, когда доктору Эсси-Эзингу стало казаться, что он смог войти к коменданту лагеря в доверие, ночью его грубо выволокли и, сбитого с толку, ничего не понимающего, втолкнули в кабинет Вебера. Несколько часов длился допрос. Военный билет, приклеенный к ноге, а позже перепрятанный в ревире, так и не обнаружили. Жена на прощание подарила ему целлулоидный конвертик из-под какого-то лекарства.

Манфред так и носил его в гимнастерке вместе с фотографией Елены. Целлулоид отлично защищал документ от дождя и пота, плотно крепился к пластырю.

Вебер с упорством дятла повторял одни и те же вопросы:

– Имя? Звание? Настоящее имя?! Принадлежность к партии? Где работал до войны? Где семья?

Манфред ни разу не сбился и не замешкался с ответом. Вебер ещё несколько раз устраивал внезапные ночные допросы, но в итоге оставил врача в покое. Считая себя выдающимся физиономистом и психологом, комендант лагеря был уверен в собственной проницательности.

Несколько раз, допросив Надю и других пленных, прибывших с ними, фашист успокоился. В сложившейся ситуации ему было выгодно использовать врачебные навыки Эсси-Эзинга.

***

Манфред ежедневно ожидал проверки. Особенно тревожился,  как оградить барак с надписью  «Flecktyphus» (сыпной тиф). Гарнизонные медики обязаны были периодически осматривать все три концлагеря города.