Таинство любви

И своё неодолимое стремление вырыть ямку, выбирая из песка руками горелые спички, палочки от вспотевшего «Эскимо» и кисленького «Фруктового», да, отбросив в сторону совок, нагрузить кузов грузовичка, и … «Дрынь-дрынь-дрынь… бу-бу-бу…» – брызгая слюной проехать по ограждению песочницы, и испросив самоё себя важно: «Сгружать-то куда?!» – вывалить песок рядом с прежним местом, откуда его , собственно, и взял.

Мы растём, матереем, делаем вид, что не замечаем морщин и сбриваем щетину седины, которой маячит время у нас под носом, ровно белым флагом или платком.

Но внутри, не так глубоко, как кажется, мы всё равно остаёмся детьми, и ждём от жизни того, чего она не может нам дать.

Не враз замечая повторяемость бытия, не сразу нам верится и в его повторение, но где бы мы не находились, до прекрасного – один лишь взгляд, в небо. Даже в самый пасмурный день.

Возмутитель спокойствия

– Вы говорите, что все ошибаются…

– Ну, не без того.

– А как понять, что неправильность, а что нет?

– Ой… да как же не понять-то? Во всём, в любом есть верное и неверное.

– Как белое и чёрное?

– Да!

– По вашему выходит, что всё, выкрашенное в чёрный цвет – плохо?

– Я этого не говорил.

– Прямо – нет, но имели это в виду!

– Не имел… не это…

– Не отпирайтесь! Не суть, и давайте-ка вернёмся к прежнему. Что можно счесть ошибкой? Ведь, ежели совершённое вписывается в предначертанное, разве оно может считаться ошибкой?..

Возвращая жизнь в русло судьбы, не совсем понятно – хорошее ли делаешь дело или напротив.

Больше того, сия загадка так и может оказаться вовсе неразгаданной, ибо кроме тебя самого это, пожалуй, неинтересно больше никому.

– Чтобы было, если бы…

– А если нет?

– Так тож сделался бы уже как бы и не ты, коли не с тобой или не то…

Вообще же, метания такого рода сродни поискам собственного отражения в зеркале, – куда девается оно, когда ты прячешься, да и исчезает ли? Может, живёт собственной жизнью, и, бросая все дела, поправляя сбившийся на сторону галстух и наскоро приглаживая причёску, едва успевает подбежать к той стороне зазеркалья, чтобы дать тебе налюбоваться собой прежним.

А ты-то – почти шутейно, так только, наскоро, вскользь, лишь убедиться… Но мимолетье то до некой поры, пока не замечаешь подвоха… подмены, от того, что не находишь яркого озорного взгляда, на его обычном месте. И, бросая все дела, принимаешься хлопать по карманом души, отыскивая – где оставил его, где обронил, растерял как.