(Не)послушная для сурового

Мужчина же закрыл на защелку дверь и потянул платье Анжелы вниз, оголяя ее мастерски сделанную грудь, – Ты сводишь меня с ума. Сделай, как ты умеешь… – нежно проведя руками по аппетитным округлостям, практически простонал мужчина и надавил на плечи девушки, вынуждая ее присесть на унитаз. Послышался звук расстегиваемой ширинки, и Анжела послушно приоткрыла ротик.

Глава 2. Начало ада

Анжела возвращалась домой уже под утро. Действие лекарства от скуки закончилось, и девушка плелась к входной двери, едва передвигая ногами.

Хотелось спать и еще раз повторить сегодняшнюю ночь. Но стоило Энж открыть дверь, как она услышала дикий ор отца:

– Мразь неблагодарная!

«Папа? – удивилась девушка, – Он же должен быть в командировке в Астане!»

Навстречу Анжеле со второго этажа по лестнице выскочил голый накаченный парнишка, прижимающий к паху скомканную рубашку и брюки, а наверху послышался шлепок, и что-то шмякнулось на пол. Зарыдала мать, потом раздался визг. Энж поспешила в спальню родителей.

Когда она вбежала в комнату, то не смогла сдержать крика ужаса. У кровати со смятыми простынями на полу сидела громко рыдающая мать, отец крепко держал ее за волосы и бил по щекам. Она пыталась прикрываться руками, но это ей мало помогало.

– Папа, перестать! Что ты делаешь? – бросилась на защиту женщины дочь.

– Не лезь, дрянь! – бешено сверкая глазами, заорал отец и замахнулся на Анжелу. Девушка тут же в ужасе отпрянула обратно. Мужчина же, продолжая крепко держать жену за волосы, поволок ее к лестнице приговаривая:

– Неблагодарная тварь, шлюха… Живешь на всем готовом, а взамен мне, значит, рога! Бл@дь!

Анжела впервые видела подобную сцену жестокости.

Родители мало общались между собой, но были приверженцами вежливости. Отец никогда в их с матерью присутствии не позволял себе бранных слов. Смотреть на разъяренного отца было страшно. Когда он подволок мать к лестнице, то просто толкнул ее, и она кубарем покатилась по ступеням вниз, а он набрал кого-то на телефоне и проорал в трубку:

– Саныч, убери мусор из прихожей за ворота.

И чтобы больше этой мрази в моем доме не было. Увижу – уволю всех и найму новых, понятливых!

– Глеб, позволь мне одеться хотя бы, – простонала женщина, тщетно пытаясь прикрыть наготу полупрозрачным пеньюаром, накинутым явно в спешке. Выглядела она ужасно, лицо стремительно опухало, правой рукой она прижимала левое плечо, постоянно морщась от боли.