Дневники вампира. Любовь и ненависть в Мистик Фоллс

(Господи, когда же можно будет наконец сбросить их и заменить на привычные кроссовки!) Улыбаешься кокетливо и стараешься не замечать насмешливого сострадания в его глазах.

– Кажется, нас не представили? – Мартини покачивается в бокале, пальцы чуть подрагивают. – Кто вы, загадочный незнакомец?

И тогда он ответит спокойно:

– Я – вампир.

Тут главное – не подавиться глупым смешком:

– Что, правда?

Он невозмутим:

– Абсолютно.

– Разве вампиры существуют?

(Боже, с каждой репликой ты чувствуешь себя все глупее и глупее…)

– Я определенно существую, – звучит обволакивающий голос.

На краткий миг тебе чудится, будто нет на свете существа, более близкого к тебе, более интимно с тобой знакомого. А что, собственно, в этом удивительного? Сколько таких девиц, трепещущих, испуганных, неспособных противиться влечению, он повидал за свою немыслимо долгую жизнь? Кажется, он знает о тебе все.

О чем же его спросить?

Голос здравого смысла настойчиво звучит у тебя в голове:

«Эй, дорогая, ты что, свихнулась? Допивай-ка свой мартини да шустро уноси от этого господина ноги.

Неважно, насколько ловко ты умеешь ковылять на этих кошмарных каблуках. Скачи что есть мочи. Пусть он считает тебя трусихой, ничтожеством. Лучше быть живым ничтожеством, чем мертвой блондинкой. Он по-настоящему опасен».

«Жизнь хорошая штука… А загробная жизнь еще лучше!» (Деймон Сальваторе)

Проклятье, но именно это-то в нем и привлекает! Какими пресными кажутся по сравнению с ним другие мужчины – успешные бизнесмены, состоятельные наследники «старых денег» и даже самые настоящие графы с родословной, вывешенной в настоящей дубовой гостиной!

Так что же так привлекает современного человека в вампирах – страшных, темных созданиях? Что заставляет снова и снова возвращаться к потаенным мечтам об «интервью с вампиром»?

…Вот он уже сидит в высоком кожаном кресле – конечно же, в библиотеке, среди мерцающих корешков старинных книг, – и задумчиво отвечает на твой первый, неловко сформулированный вопрос:

– Что влечет вас к нам? Ответ очевиден: тоска по истинному аристократизму.

Катаклизмы двадцатого века фактически истребили европейскую аристократию. И, кстати, обратим внимание на то, насколько по-разному относятся к вампирам обитатели Старого и Нового света. Для простонародья Старого света – особенно Восточной Европы, – вампиры представляют собой особо злостную разновидность господ, – а у европейских крестьян весьма богатый опыт общения с господами.