Ми А и повелитель демонов

Только я подумала, не продегустировать ли мне все-таки этого мяса, как демон громогласно задал мне вопрос, хорошо, что я не жевала, подавилась бы точно!

– Миа, почему ты не ешь?

– Потому что она не привыкла к такой грубой пище и есть в присутствии мужчин! – встрял Ху.

«Что?» – возмутилась я про себя.

– Что? – будто вторя моим мыслям, грозно спросил саир демонов.

– Женщины должны быть как сказочный мираж, прекрасны и воздушны. Если они будут есть при мужчинах, то разрушат этот образ и отвратят от себя любого.

В некоторых обстоятельствах допускается съесть кусочек фрукта, испить воды, прикрывая при этом рукой рот, – читал лекцию Ху, а Рейхарион с каждым словом мрачнел все больше.

– Что за чушь ты несешь, Хуан! Женщина действительно способна сотворить чудо – родить дитя! В остальном она такое же живое существо, как все мы. Ей нужно есть, спать и ходить в туалет! – прогремел саир.

– Вы уподобляете ее грубому животному! Это омерзительно! – взвизгнул братец и брезгливо добавил, будто выплюнул, – Впрочем, чего ждать от существа, который есть мясо!

Рейхарион шмякнул обе ладони по бокам от своей тарелки с такой силой, что мой кубок подпрыгнул, несколько капель морса в ужасе выскочили из него и шмякнулись на белоснежную скатерть.

– Да, я ем мясо и не жую траву, я не козел!

У меня от этих двоих разболелась голова. Никогда не переносила ссор и криков, а драки и рукоприкладство вообще считаю варварством. Заметив, как после слов демона побагровел эльф, я не выдержала напряжения и резко встала.

Все присутствующие, которые до этого момента тихонечко перешептывались, обсуждая межкультурный спор, мгновенно замолчали. Тишина была такой недоуменной, будто я только что разделась при всех. Толкать речи и улыбаться сквозь зубы мне не привыкать, все-таки я сорок лет отработала директором магазина.

– Благодарю за ужин, саир Рейхарион! У меня разболелась голова. С вашего позволения я пойду к себе?

Рейхарион поднялся, за ним вскочили и все остальные.

Мне тут же стало неловко. А ему хоть бы что. Стоит и сверлит меня своими почти черными глазами. После минутного молчания спросил приглушенным тоном, но я уверена, его услышали даже слуги в коридоре:

– Ты тоже считаешь нашу трапезу варварской?

Его лицо было сама маска спокойствия, но в глазах застыло напряжение, одна искра и оно свалится в пропасть отчаяния и вырвется наружу выжигающим пламенем гнева.