Услуга за услугу

Белая простынка едва прикрывает мои причиндалы, но смущение отступило на самый задний план: за последний час меня осматривали и ощупывали полдюжины специалистов. Вердикт был единодушен и весьма фигов: у меня травма области паха. По шкале от звезд из глаз до «пипец, я сейчас сдохну» я нахожусь ближе к пипецу.

Я опустил глаза. На внутренней стороне бедра, от паха до самого колена, наливались сплошные черно-фиолетовые синяки.

– На восстановление клади минимум полтора месяца, – сказал мне врач сборной.

– Я не могу столько времени не выходить на лед!

– Прости, Бишоп, но это надо толком вылечить, – врач показал на мой пах.

– Что, реально шесть недель? – я поглядел на Уотерса, стоявшего с мрачной мордой. – Сезон начинается через три! Я должен уже играть к тому времени!

Уотерс пригладил волосы.

– Бишоп, я понимаю, приятного мало, но если перестараешься, только себе навредишь и просидишь на скамье запасных куда дольше чертовых шести недель.

Я понимал, что тренер прав, но мной овладела паника. Сначала меня, как щенка за шкирку, таскают из нападения в защиту, а теперь после первого же товарищеского матча я вылетел из игры на шесть недель. Это, блин, совсем не айс!

Мне прописали обезболивающие и противовоспалительные. Я заверил врачей, что живу не один и мне помогут дойти до сортира. К счастью, Кингстон после матча приехал в клинику, не пришлось просить Уотерса меня подбросить.

Единственным плюсиком на фоне сплошных минусов стало то, что бросок я все-таки отбил, фактически урвав победу для нашей команды.

Одевался я медленно и плавно, после чего Кингстон отвез меня на кресле к боковому выходу. Я не позволил ему подогнать машину и поперся через парковку на костылях (потому что я упрямый дурак). В результате, когда я садился на пассажирское сиденье, меня мутило от боли, а перед глазами плавали черные мушки.

– Бишоп, мне очень жаль. В утешение могу лишь сообщить, что Хесслер получил пятиминутное удаление, а в третьем периоде Боумен разделал его под орех, – Кингстон выехал с парковки и свернул в направлении моего дома.

Удаленный и разделанный под орех Хесслер мне и в самом деле мало чем помог.

– Как мне, мать вашу, сыгрываться, если я не выхожу на лед с остальными?

– Будешь присутствовать на матчах и тренировках.