Тайна Лисьей норы

Он же, как сухой пожухлый лист, медленно парил, цепляясь взглядом за мать, и молил о спасении. «Боже, – взмолился Клим, – прошу тебя, помоги мне отсюда выбраться. Я хочу увидеть маму». Это желание было настолько острым, что глаза защипало от слёз. Как глупо они расстались, как долго не виделись.

И тут Клим вспомнил про Гаапа. Какой же он идиот! Разумеется, теперь этот вурдалак будет преследовать Кару, заставляя её идти против своей воли и ради жизни сына исполнять приказы. Эта мысль настолько возмутила парня, что он сжал кулаки и изо всей силы треснул в крышку гроба.

Что-то хрустнуло, зашуршало. Клим ощупал прохладную ткань, пальцем расковырял отверстие, из которого на него тонкой струйкой осыпалась земля. Гроб дал трещину.

Всплеск ликования придал сил. Клим кое-что помнил из уроков выживания. Расстегнул ремень, осторожно высвободил из штанов полы рубашки, кое-как приладил её на голове, чтобы земля не закупорила рот и нос. Новые удары крушили хрупкую фанеру дешёвого гроба в щепки.

Окровавленные пальцы выдирали клочьями мёртвое могильное нутро, освобождая путь почве. С каждым рывком отверстие становилось всё шире, отвоевывая свободу движения рукам.

Хватая жменями влажную рыхлую землю, Клим втягивал её в гроб, кидал в ноги и трамбовал. Мучение длилось целую вечность, но это было хоть какое-то действие! Наконец, земли было столько, что свободными остались только голова, плечи и руки. Он лежал с поджатыми ногами, на спине и готовился все силы вложить в один-единственный рывок.

Рывок к жизни.

Клим замер, сосредоточился и, работая телом, как тараном, начал выдавливаться из земли, сдирая кожу. Каждый миллиметр давался с огромным трудом, болью и страхом, что не получится, не хватит сил и упорства. Пару раз сознание оставляло его, но паника была начеку и, впрыснув адреналин в кровь, заставляла очнуться.

Сколько времени прошло, Клим не представлял, но вдруг голова, по-прежнему укутанная рубашкой, ощутила прохладу ночи. Неужели свобода? Клим еще раз поднатужился и продвинулся на несколько сантиметров вверх.

Помогая себе плечами, руками, извиваясь, как змей, Клим наконец-то наполовину выбрался из могильного плена и распластался на земле. Содрав грязную рубашку с головы, он смотрел в ночное небо, на мерцающие звезды, вдыхал полной грудью холодный влажный воздух и не мог поверить своему счастью. Он – живой. Живой! Слёзы лились по грязному лицу, и не было в этот момент человека счастливее, чем Клим.