Семь дней счастливого детства

«Не хватало ещё, чтобы они меня здесь бросили и обратно в деревню пошли!» – пронеслась тревожная мысль. От огорчения, что всё оказалось зря, и от обиды на несправедливые предположения, слёзы подступили совсем близко. Неужели так и придётся просто встать, не дождавшись честного признания поражения противником? «А ну, не реветь!» – стараясь рассердиться, рявкнула я сама на себя. Только разреветься ещё не хватало! И так уже то и дело дразнят «слёзки на колёсках». Насупившись, начала озираться, придумывая, как бы половчее встать, чтобы не обжечься ещё больше…

– Ленка, я сдаюсь! Выходи, где ты?! – послышался растерянно-испуганный голос Надежды.

Чувствуя, как расплываются в улыбке губы, – «Ур-р-р-ра-а-а!.. Победа!» – уже не заботясь о крапиве и мечтая только о том, чтобы отогнать скорее от себя звенящую мошкару, встаю в полный рост.

– Я здесь! Тут я!.. – и, гордо взглянув с возвышенности на недоумённо озирающихся противников, изо всех сил размахивая руками, начинаю напролом ломиться скорее прочь из ненавистных зарослей, сбегая от вставшего вместе со мной облака гнуса.

Улепётывая со всех ног от мошкары, подлетаю к нашей ватаге и слышу ошеломлённо-одобрительный присвист и возглас потрясённого моим героизмом Сашки:

– Ну ты молорик! Ох и чесаться же будет…

Но уважение в словах Александра, моей давнишней симпатии, от которых ещё вчера я мысленно прыгала бы до потолка, сейчас меня не очень-то радует. Так же, как и столь долгожданная победа. Наконец-то отогнав от себя основную тучу мошек, я вдруг в полную силу ощущаю, как горит всё тело, и вижу со стороны свои руки и ноги, покрытые стремительно набухающими волдырями всевозможных размеров.

Девчонки рядом сочувствующе сопят, пытаясь вытащить намертво запутавшийся в моих волосах репейник.

Эпизод 2. Сарафаны и речка

Сижу на старом деревянном плотике, болтая загорелыми ногами в мутной зелено-белёсой воде. Говорят, раньше в нашей речке вода была прозрачная-прозрачная, и в ней водились раки.

Но потом выше по течению построили молочный завод, и всё изменилось. Я же другой речку не застала. Сколько себя помню, неширокая, всего метра три, но довольно глубокая речка постоянно цвела несмотря на достаточно быстрое и холодное течение.

Мои товарищи бесятся в воде, плещутся, играют в салки-нырялки. Они плавают уже давно, и у многих губы отливают синевой. Был бы кто из взрослых поблизости, давно выгнали бы на берег отогреваться, но мы предоставлены сами себе.