Когда нам будет 40 лет

 – Наше княжество испокон веков было католическим. Мы даже чуждых протестантов прогнали в свое время, а тут эта чума, что не собирается приспосабливаться к нашим основам и правилам жизни.

– Но ведь и ты не женился на католичке, – мягко напомнила ему Анна.

– Но и не на мусульманке. Православие и католичество ветви одного дерева. А мусульманство совершенно другой сад, – Альберт откинулся в кресло. – Наше население слишком мало, для увеличения процента иноверцев. Мы выращены консерваторами благодаря моему отцу, деду, прадеду, Господу нашему.

И я не дам загубить эту…

– Чистоту крови? – перебила его наследница. – Временами ты говоришь, как Адольф.

– Временами ты говоришь, будто испытываешь симпатию к ним. Ты же борешься за равенство женщин. Назови хотя бы одну мусульманку, что сумела бы добиться высот? Хотя бы актрису, писателя, политика?

– Я не защищаю их, – возмутилась девушка, словно от оскорбления. – Просто, я боюсь…

– Чего? – непонимающе спросил мужчина.

–того что тебе снова начнут припоминать мезальянс (https://www.google.ru/search?newwindow=1&espv=2&biw=1366&bih=628&q=%D0%BC%D0%B5%D0%B7%D0%B0%D0%BB%D1%8C%D1%8F%D0%BD%D1%81&spell=1&sa=X&ved=0ahUKEwjK8r6chZHLAhWDj3IKHQ87BpwQvwUIGCgA). То что твоя наследница не рождена католичкой.

Альберт посмотрел на нее с мягкой улыбкой родителя, а ведь вправду, он и позабыл, сколько грязи вылилось на них в свое время.

– Не будут, – он наклонился вперед и протянул ей руку.

 – Сейчас самое время таких законов. Никто и слова не скажет.

– Аль – Каида от всего сердца помогает тебе в исполнении твоих планов, – она все же тоже протянулась и взяла его за руку.

– Можно сказать и так, – пожал плечами Альберт. – Может цветы им отослать?

Анна покачала головой. В душе она понимала стремления Альберта огородить свою родину от чужеземцев. Сколько раз их захватывали в прошлом, продавали, отдавали в аренду. В прибывающих в Европу мусульманах он видел новых захватчиков.

Тихих и медленных. Да, его можно было смело назвать расистом, и он бы с этим с легкостью согласился, в тайне мечтая жить где-нибудь в белоснежных странах Скандинавии. Альберт не хотел новшеств и прогиба перед новыми жителями и Анна это прекрасно осознавала. Она видела, как группы людей, не желающих ассимилироваться, заставляют государства меняться под себя. Она, как и Альберт, не собиралась в будущем давать послабления.