Записки яхтанутого. Том I. Финские радости и печали

Томи и его жена Села очень дружелюбно нас встретили и ничего не скрывали, рассказывая о лодке.

Оказалось, что прежний владелец был отцом Томи и ходил на яхте, по большей части один. Отец умер, а сыну эта лодка не нужна, потому он и решил её продать, потому мне и досталось, всё, что было на

ней. Иногда продавцы покупают себе новую лодку, а кое-какое снабжение и оборудование берут со старой. Здесь же всё осталось, как и было при прежнем владельце. Мы так же осмотрели мачту, которая хранилась в специальном мачтовом сарае, дверь которого (только представьте себе!), не запиралась на замок, а всего лишь была припёрта старым веслом.

А ведь там дорогостоящее имущество в сотни тысяч евро! В России такое легкомыслие не осталось бы безнаказанным, но здесь это вполне нормально. Финляндия, вообще, очень безопасная и комфортная страна. Здесь не принято брать чужого и нарушать покой других граждан.

Целый месяц я готовился к новой поездке и предстоящему путешествию, учил теорию и искал переводчика, который помог бы мне закончить сделку и зарегистрировать лодку в Финляндии на своё имя.

Друзья-писатели познакомили меня с Дмитрием, который живёт в Хельсинки. Мы познакомились в интернете, и он любезно согласился мне помочь. Второго июля началось это путешествие.

Около пяти часов утра я приехал в Хельсинки и вышел из автобуса на привокзальной площади.

Мы договорились встретиться с Дмитрием на вокзале перед отходом поезда, на который он заказал билеты. Сначала я планировал ехать прямо в Сало без пересадки, так как у меня с собой был громоздкий и тяжёлый багаж и там с ним встретиться, но потом мы решили, что поедем вместе на поезде.

И первое, что меня поразило в Хельсинки – была толпа, человек двадцать нетрезвых молодых людей, среди которых было несколько девушек. Они шумно тусовались у одного из привокзальных ларьков с едой и напитками, видимо, продолжая ночное увеселение. Уже много лет я не употребляю алкоголь и к пьяным отношусь с опаской, а тут целая толпа.

До встречи с Дмитрием оставалось прилично времени, а

сам вокзал ещё был закрыт, поэтому деваться мне было некуда, и я пристроился на скамейке в стороне от этой шумной компании, с любопытством и некоторой тревогой на них посматривая. Вели они себя непринуждённо, громко, но вполне мирно. Ни к кому не приставали, и им никто не делал замечаний. Полиции вокруг тоже не наблюдалось. Это меня тоже удивило. Тревога быстро прошла, а осталось лишь любопытство.