Фамильное древо

Лучшим прикрытием же самой баронессы служила ее работа на Самадж, под видом эксклюзивных эскорт-услуг засылавший повсюду шпионов планеты Тейнар. Против него – и верного секретаря лорда асессора, добившегося для себя должности еще и в контрразведке Ирейи – играть не рисковал никто.

Одержимый, вполне способный при минимальном содействии со стороны Хикари переселиться из лисьего тела в обидчика, шел бонусом. Поэтому ханжи от баронессы хоть и шарахались, но молча.

– Боюсь, в моем присутствии разбегается половина интересных собеседниц, – вздохнула леди Хикари, присаживаясь за столик, и немедленно вцепилась в чайник, не дожидаясь служанку.

Сарказм был настолько очевиден, что если бы кто-то из высокопоставленных ханжей еще оставался тут, то после этой фразы ушел бы немедля. – Надеюсь, вы нас не покинете, леди Джоана? Клянусь, я тоже разбираюсь в каркасах.

Джоана, умница, сориентировалась мгновенно.

– Мне неловко признаваться, – таинственно понизив голос, сказала она, – но я в них не понимаю ровным счетом ничего.

До вашего появления я с ужасом ожидала разоблачения. Но теперь я спасена и могу наконец-то приступить к чаю.

Сестра одобрительно прищурилась, оценив ход. Джоана не знала, какие разговоры обычно ведем мы втроем, и предпочла и впрямь спрятаться за фарфоровой чашечкой, чтобы включиться в беседу, когда это будет уместно. Но мы коварно присоединились к опустошению чайника и постепенно разговорились о Королевской чайной фабрике, куда вместо части оборудования установили хелльские заклинания.

По мнению баронессы, магия скрипела на зубах, как песок, жрица к ней привыкла и не обращала внимания, а я попросту не ощущала разницы. Как и Джоана, вынужденная из-за этого вежливо помалкивать.

Кто же станет обсуждать превышение служебных полномочий (любимое дело Сестры), двойной шпионаж и выходки одержимой лисицы (Хикари) или очередной визит в тюрьму (самая животрепещущая тема для меня) и прочие, по выражению баронессы, «вопросы настоящих леди» – в присутствии младшей кузины? Тетушку Джейгор, признаться, побаивались все трое, и оказывать дурное влияние на ее единственную дочь никто не рискнул.

А в остальном…

Подруги знали, зачем я здесь. Я знала, зачем здесь они. И всем хватало такта не лезть друг другу в душу по поводу своих сомнительных мотиваций.

Признаться, это было отличным поводом любить их еще сильнее.

Бал открывался традиционным полонезом.