Бабочка и другие рассказы

В позапрошлый раз в фаворе были ливанские фунты, которые, как подчеркивал шеф, удобны тем, что на них нет изображения людей.

Вячеслав Андреевич не испытывал такой острой любви к деньгам, когда они проходили через его руки в виде банковских счетов, переводов, гарантийных писем, но стоило к нему попасть купюре (даже той, что стоила 0,08 доллара), он менялся: впадал в задумчивость, нежно разглаживал трепетную плоть банкнот, прижимался к ним как к доступной секретарше, разглядывал на свет и, наконец, прятал в сейф, в маленьком тайном кабинете.

Эта странность бизнесмена – потайной кабинет, никого не смущала – уж этот каприз легко объясним. Вячеслав Андреевич задерживался в кабинете допоздна, иногда ночевал, утром, получая свой кофе, не сразу узнавал секретаршу, но все чаще заговаривал с нею о том, что бы она делала, если бы могла не работать…

В последнее время его подчиненным и впрямь казалось, что работает он через силу, все реже выходя из своего потайного кабинета, и все меньше обращая внимание на работу компании.

Впрочем, машина бизнеса работала столь хорошо, что много времени на ее управление и не тратилось.

И однажды, вся компания – от уборщицы до вице-президента была приглашена Комаровым на собрание для подведения итогов бизнес-года и планирования года будущего. Вместо цифр и обещаний, все услышали характерное мычание, потом абстрактные рассуждения шефа о незаменимости каждого в общем бизнесе, а в заключении, когда самые нетерпеливые разбежались, Комаров сообщил, что дело его жизни состоялось, он сделал все, чтобы воплотить свою мечту.

Словом, акции уже распределены между сотрудниками, все документы подписаны и ему остается только попрощаться. Он оставил себе лишь право наведываться в свой кабинет в любое удобное ему время, ибо там он оставил самое дорогое, самое совершенное, что он был способен создать. С другой стороны, он не вправе запрещать входить кому-либо в его бывший кабинет.

После его ухода часть сотрудников осталась в оцепенении, другие принялись обсуждать различные версии произошедшего, а третьи – занялись разработкой стратегии дальнейшего существования их в компании.

Уборщица Дарья Константиновна, уважавшая и жалевшая «Славика» отправилась в его кабинет, чтобы прибраться и, может, повезет, увидеть то, «самое дорогое и самое совершенное», что осталось в жизни бывшего начальника.

Уже на пороге она застыла в изумлении – всю стену, ту, что обычно прикрывала дорогая мебель, занимала огромная бабочка.