Рассказы 13. Дорога в никуда

Если оборванцу, распустившему язык, требуется уход, так леди Айна может его забрать к себе, я не против. Благо по городу давно ходят небылицы о ее чудо-лекарях – безнадежных на ноги поднимают, что им какая-то шишка на лбу?.. Что же касается обвинений в мой адрес, то я отвечу и на них. В суде. Если, – ледяная улыбка скользнула по губам хозяйки, – леди Айна будет на таковом настаивать.

Девушка кинула сочувственный взгляд на лесоруба с нахохлившимися матронами и закусила губу. Ей вдруг пришло в голову, что обвинение выдвинуто за то, что только будет сказано, а в суд на такое не подают.

– Если к молодому человеку нет претензий – чему я, признаться, сильно удивлена – то и у меня их нет. Благодарю вас, что прекратили безобразное избиение.

Стражник озадаченно смотрел то на хозяйку, то на леди Айну. Что-то ускользало от его взгляда, и он не мог понять, что именно. Претензии и обвинения – нешуточные обвинения – вдруг испарились, и делать ему здесь оказалось решительно нечего. Проходимцу разбили голову? Допустим, бывает.

Знатную особу заподозрили в мошенничестве? Нет, претензий у обеих дам как не бывало. Свидетели? Молчат и только угрюмо перетаптываются. Дешевый фарс. Что-то он упустил… ладно, разберемся. С пристрастием разберемся, глаз сводить не будем ни с этого заведения, ни с пансиона. Дамы из него решили сделать дурака? Ну-ну.

– Честь имею. – С тем стражник оскорбленно развернулся к двери.

– Подождите! – умоляюще воскликнула леди Айна. – Помогите, пожалуйста…

Пересилив оскорбленную гордость, стражник шагнул к нескладно сидящему Тычку и без особого труда поднял того на ноги.

Хозяйка взирала на это, недобро сузив глаза. Впрочем, препятствий не чинила. Дождавшись их ухода, а также демонстративного, но вместе с тем суетливого ухода остальных участников событий, она позвала Тако. Тот явился и снова будто нехотя обозначил поклон.

– Слушай внимательно, сын степей, – процедила хозяйка, все так же убийственно смотря на закрытую входную дверь. – У бродяги есть серебряное кольцо.

Если ты принесешь его мне, твой народ будет прощен. Ты понял?

Тако встретил пронизывающий взор хозяйки очередным поклоном, чуть более почтительным, нежели обычно, и направился к двери.

«Я не слишком огорчусь, если все, кто был здесь недавно, ненароком сгинут», – услышал он у самой двери. Помедлив мгновение, он снова чуть склонил голову и вышел.

Тычок плохо помнил, как очутился здесь, в чисто прибранной белой комнатенке.