Месторождение №3. Колыбельная

Кажется, именно с этого и следовало начинать. Возвращаться особистке, естественно, не хотелось – но одна рыжая морда всегда служила отличным аргументом.

Повторять эксперимент в присутствии Тайки я отказалась наотрез, хоть Лют и настаивал на том, что, возможно, именно собака усилила «сигнал». Хотен неожиданно поддержал меня, и особисту пришлось звонить напарнице.

Беляна вернулась только через четверть часа, когда в очередной раз выяснилось, что поговорить, кроме как о работе, нам не о чем – причем большую часть всем троим рассказывать запрещено.

Лют, впрочем, все равно пытался что-нибудь вызнать у огрызающегося ревизора, так что неловкое молчание нам не грозило, но появление особистки я все равно восприняла с нескрываемым облегчением.

А потом она открыла рот.

– Что, не справляешься в одиночку с двумя?

Судя по тому, как дружно она и Лют прыснули, выражение лица у нас с Хотеном сделалось совершенно одинаковым.

– Как раз собиралась попробовать, и лишние свидетели нам не нужны, – справившись с собственной физиономией, известила я Беляну и вручила ей поводок.

Особистка фыркнула, но тактично вымелась из купола, уводя за собой приободрившуюся Тайку.

Если бы она не попыталась уточнить, когда ей можно будет вернуться, чтобы застать что-нибудь излишне шокирующее, цены бы ей не было.

– А известно ли тебе, что такое нормальное чувство юмора, когда после шутки смешно всем, а не только пошутившему? – поинтересовался у меня Хотен, закрыв за Беляной дверцу.

– Я что-то слышал, но никогда не пробовал на практике, – отозвался вместо меня Лют, окончательно потерявший страх перед бывшим начальством. – Так что, попробуете еще раз услышать дракона отсюда?

– Идем в дом, – предложила я. – Заодно и Беляна с Тайкой подальше отойдут. Не хочу, чтобы собаке досталось просто из-за того, что она недостаточно резво перебирала лапами.

Давая гуленам побольше времени, я поставила чайник и отыскала на полке остатки сушеной ромашки.

Хотен за моими действиями наблюдал со смешанным чувством; Лют, по обыкновению, немедленно спросил:

– Что, это настолько плохо?

Мы дружно покосились на него исподлобья, но особист предсказуемо не смутился.

– Ну, вдруг восприимчивость зависит от количества объединившегося народа? – предположил он. – Мы же все равно точно не знаем.