Собиратель

У нас есть правила, и мы решили тебе их объяснить. Это три. С тобой разговаривают по-хорошему пока. Это четыре. Запоминай лучше, а то для тебя каждый поход в школу таким кошмаром станет, что Фредди Крюгер Красной Шапочкой покажется. Это пять. И, чуть не забыл! Ты должна извиниться. Это шесть.

Аня почувствовала, как поднимается в груди гнев, никто ещё так с ней не разговаривал.

– За что извиняться? – едва сдерживая возмущение, спросила Аня.

– Чё за фамилия такая – Гомес? – встрял с вопросом второй Кристинин подпевала – белобрысый, похожий на грызуна.

– Обычная испанская фамилия, – стараясь говорить спокойно, ответила Аня.

– Выходит, ты испанка? – удивился белобрысый. И тут же, с издёвкой, продекламировал, – Испанка-обезьянка в гости к нам явилась, говна навалила и не извинилась.

Дети за Аниной спиной захихикали и стали в разнобой повторять дразнилку. Аня поёжилась, стало обидно, глаза защипали подступившие слёзы.

– За что я должна извиняться? – выкрикнула она. – Что я такого сделала? Я никому слова не сказала!

– Вот именно, – поучающе сказала Кристина.

 – Не подошла, не поздоровалась. Полный игнор классу. Рядом с немым уродом села, целый день хвостом за ним ходила. Чего-то там для него делала. Запомни: с Зёмой никто не общается. Никто из нас. Только Димке Куренёву можно. Их за одну парту посадили, а ещё Зёмина мамаша за Димкиной бабкой ухаживает. Поэтому мы для Димы исключение сделали и разрешили с идиотом водиться. А больше никто не должен. Поняла?

Кристина говорила и медленно, шажок за шажком, подходила всё ближе.

В конце концов, от её дыхания у Ани запотели стёкла очков. Последние слова Градова прошипела ей прямо в лицо. На Аню пахнуло резким противным запахом мятной жвачки. Аня поморщилась.

– Отойди от меня, – тихо произнесла она и отгородилась портфелем как щитом.

– А то что? – с издёвкой спросила Кристина.

Аня изо всех сил отпихнула её от себя портфелем, сжимая его обеими руками. Градова покачнулась.

– Ах, ты дрянь! – взвизгнула она и, размахнувшись, ударила Аню по лицу.

Удар был таким сильным, что дёрнулась голова, очки слетели, царапнув переносицу, и упали куда-то под ноги. Аня схватилась за щёку, вспыхнувшую болью, и потрясённо уставилась на обидчицу. Без очков всё вокруг потеряло чёткость, да ещё слёзы неконтролируемо хлынули из глаз. Повисла тишина.

– Вы видели, – продолжала верещать Кристина, – она меня первая ударила! Пусть извиняется за всё! Бей её!

Никто не двинулся с места.