Троемирье. Игры с демонами

Но это, черт возьми, первый встреченный мною живой эльф, – я так мечтала раньше увидеть хоть одного, хотя бы издалека! Увидела. Не могу понять, за что ему меня ненавидеть?

– Извини, – донеслось с берега немного растерянное.

Я, не оборачиваясь и не отвечая, нырнула. Почему-то очень не хотелось, чтобы этот надменный эльф увидел мои слезы. Вот так, хотела попасть в сказку? Получи, распишись.

Эленвель Оринго

Я растерянно смотрел в спину молодой темной ведьме, на Знак демона, отчетливо видимый между хрупкими лопатками, и не понимал, что происходит.

Как и любой эльф, я от рождения владею даром эмпатии, но даже среди своих в искусстве читать души я считаюсь – без ложной скромности – одним из лучших. Я умею не только улавливать чужие чувства, но безошибочно их интерпретировать и даже понимать, чем они вызваны. Вот и сейчас я понял, что сильно обидел ведьму, и более того – она даже не понимает, чем это заслужила. Она не понимает, за что я поступил с ней так.

– Извини, – пробормотал я растерянно и почти машинально.

Я привык к тому, что за причиненную кому-то боль надо, по крайней мере, извиняться. Это правило вдалбливали мне с детства мудрые наставники. Тем более позор для эмпата – обидеть кого-то незаслуженно. Но ведь темная ведьма же! Она вообще не должна испытывать таких чувств: лишенные души не способны на чувства, это все знают!

Девушка, никак не отвечая на мои извинения, нырнула в холодную воду. И я отчетливо почувствовал, что этим она пытается скрыть слезы обиды.

Ничего не понимаю!.. Я не понимаю, как темная ведьма могла позволить каким-то неграмотным крестьянам затащить себя на костер. Не понимал, зачем она спасала меня этой ночью, если сама едва ноги унесла. Не понимал, почему она не испепелила меня на месте за нанесенную обиду, раз уж способна обижаться, а сбежала, расплакавшись, как самая обычная девчонка.

А ведь она пребывала в восторге, когда только увидела меня, – так, словно встретила ожившую мечту! А я… о, боги, да если бы мне кто-то вот так же плюнул в душу, – убил бы на месте! Эмпат хренов, да ведь даже ребенок знает, что в моменты такого восторженного любования – не важно чем, для каждого есть что-то свое невыразимо прекрасное, и не в чрезмерном самомнении тут дело – душа становится возвышенной и совершенно беззащитной! И нанести смертельную обиду такой душе можно одним неосторожным словом!

Я сел на землю, схватившись за голову.

Вдруг осознал, какую страшную ошибку совершил.