Молитва о любви

Совершенно обессилевшая села на мраморный пол, опустила руки, и мое обручальное колечко на вырост соскользнуло с пальчика. Я наблюдала, как оно, позвякивая, покатилось по зеркальному полу и запрыгало по лестнице вниз и вниз, пока не исчезло из вида.

В день моего рождения я развелась, судья сказала: «Поздравляю! Ведь это вы подавали заявление». Но поздравлять меня было не с чем: я не смогла, не сумела спасти нашу любовь. Не справилась. Боль оказалась слишком велика. Единственное, что я могла сделать, – завершить эту ситуацию, выйти из нее.

Отец спросил меня: «Как это могло случиться? Каждый день ты получала и отправляла письма, полные признаний. Ты даже имя его не могла произнести без дрожи в голосе. Как ты допустила, что такая любовь превратилась в пепел и ненависть?»

Дорогая моя девочка,

никогда не соглашайся на обручальное кольцо

«на вырост».

Коробка с фотографиями

Люблю рассматривать семейные фотографии. Некоторые из них хранятся в альбомах, но самые дорогие сердцу живут в красивых картонных коробках.

Я сажусь на пол, достаю их из глубины шкафа и… исчезаю. Пропадаю в воспоминаниях. Время перестает существовать.

*?*?*

Мама. На этой фотографии ей ровно столько лет, сколько мне сейчас…

В маме всегда было нечто непостижимое, какая-то тайная сила, которую я не могла разгадать. Я так любила эти яркие ясные зеленые глаза! Всегда спокойная и ровная, она смотрела на меня с любовью, пониманием и некоторым состраданием, даже не знаю почему.

Когда она уходила на работу, я потихонечку пробиралась в спальню, открывала красную пудреницу с лебяжьим пушком, брала в руки серебряные клипсы с лунным камнем и нюхала пробку хрустального флакона Chanel №5. Не могла и помыслить о том, чтобы померить клипсы, подушиться или попудриться. Мне никто не запрещал. Но всё, что касалось мамы, было окутано великой тайной.

Зеркало называлось трюмо, потому что состояло из трех частей. Я смотрелась в него и разглядывала себя со всех сторон.

Нет, я ни чуточки не похожа на маму: белобрысая и розовощекая, вся в отца, не царица, а просто девочка. Я старалась как можно аккуратней закрыть пудреницу, чтобы не оставить бело-розовых следов на полированной поверхности туалетного столика, и поставить флакон с духами ровно на прежнее место. Но у меня это никогда не получалось.

Приходила мама в любимом синем платье, которое так шло ее белой коже и темным волосам. Губы она красила вишневой помадой.