Молитва о любви

Он коротко взглянул на меня и продолжил свой путь, переходя из вагона в вагон, вероятно желая как можно скорей попасть в свой теплый СВ и наконец-то спокойно выпить чай из стакана в серебряном подстаканнике со звенящей серебряной ложечкой.

Время шло, а я так и продолжала сидеть, растворяясь в мерном стуке вагонных колес, свете мелькающих за окном фонарей. Неожиданно передо мной снова возник тот же мужчина, но уже без пальто. Он строго спросил меня: «Где ваши вещи?» Я показала на небольшую дорожную сумку.

Он взял ее и так же строго то ли сказал, то ли приказал: «Пойдемте со мной!» Так мы прошли через несколько вагонов и оказались в его мягком, раскачивающемся, как будто не принадлежащем этому поезду вагоне. Мужчина резким движением отодвинул тяжелую дверь в пустое купе и сказал: «Вот ваше место!» И закрыл ее за собой.

Я не спеша разделась. Выпила чай из стакана в серебряном подстаканнике и сладко уснула. Проснулась от резкого толчка. Поезд прибыл на Московский вокзал города Петербурга.

В окне я увидела удаляющийся силуэт мужчины, так и оставшегося незнакомым. Он наскоро застегивал кашемировое пальто, в его ботинках отражались не погашенные с ночи питерские фонари.

«Вот ваше место», – прозвучало в моей голове. Да, ведь где-то, вероятно, есть мое место, об этом знает даже случайный попутчик. Мое уникальное место в этой Вселенной. Может быть, оно уже давно ждет меня, а я брожу где-то, в глубине своего страдания, и не подозреваю о нем.

Дорогая моя девочка, это научило меня:

в этом мире есть твое уникальное место, которое

не может быть заполнено никем, кроме тебя.

Чегет

Горные лыжи. В 80-е люди, катавшиеся на них, казались просто-таки марсианами. Одним из таких космических людей был мой муж. В период покорения моего сердца он вел себя не так, как другие мужчины, которым я нравилась: не дарил цветов и подарков, не делал комплименты и даже не пытался поцеловать, чем вводил меня в полное заблуждение. Он цитировал Гомера и читал наизусть стихи Левитанского («Красный боярышник, веточка, весть о пожаре, смятенье, гуденье набата…»), пек вкуснейшие «Наполеоны», готовил хинкали, приглашал на шахматные турниры и спускал на руках с горнолыжных склонов.

Как я теперь понимаю, он демонстрировал всё, чего достиг к своим 33 годам. И, надо сказать, производил на меня сильное впечатление. Всё это, как оказалось, он делал для того, чтобы я поняла: он безусловно составит мне достойную пару.