На чаше весов. Следствие ведёт Рязанцева. Детектив

 – Волков приподнял тело за плечо. – Да это точная копия того.

Действительно, конопатое личико мальчика было уменьшенной копией того, которого нашли первым.

– Может близнецы? – предположил Олег.

Махоркин отодвинул ворот куртки. На шее красовалась знакомая уже багрово-синяя полоса.

– Так. Надо бы лес прочесать полностью. – Махоркин подошёл к успокоившейся собаке и погладил её по голове. – Как тебя зовут, дружище?

– Верный, – ответил за собаку лейтенант.

– Молодец, Верный.

Чувствуя интонацию, собака радостно завиляла хвостом и снова дёрнулась.

– Неужели ещё? – вопросительно глянул на Махоркина Ревин.

Лейтенант спустил поводок. Верный, уткнув в землю нос, осторожно обнюхал территорию около мальчика. Покружил у тела и двинулся в сторону стоящего поодаль Волкова.

– Э, ты чего? – попятился судмедэксперт.

Собака, не обращая на него внимания, принялась рыть лапами притоптанную им листву, потом легла на землю, положив поверх вытянутых лап испачканный грязью нос. Лейтенант присел, вынул из-под носа пса обрывок плотной полосатой ткани и протянул Махоркину.

– Так, так, так, – подскочил Волков. – Куда без перчаток хватаешь, – огрызнулся на лейтенанта.

– Ты только что своими ботинками на нём топтался, – вступился за парня Махоркин. Прищурившись, внимательно стал рассматривать грязную полоску в руках судмедэксперта. – Похоже на орудие преступления, как считаешь?

– Похоже. Только кусок маловат, – Волков сжал пальцами края обрывка и потянул в разные стороны, – не пойму, что это.

Тугая резинка. Что-то напоминает, но что?

– Ладно, выясним. Если есть обрывок, значит, где-то должна быть и его вторая часть. Надо искать. Ну что, Верный, поможешь?

Услышав своё имя, собака поднялась с земли, но больше активности не проявляла.

– Видимо, это всё, – констатировал Махоркин, – ну что ж, на сегодняшний день находок и так достаточно.

Глава четвёртая

На небо Рязанцева могла смотреть часами. И этого времени ей абсолютно не было жаль. Небо манило и затягивало.

В детстве она раскладывала на балконе шезлонг и, удобно устроившись, часами пялилась в голубое бездонное пространство. Особенно нравилось, когда белые пушистые комья ваты, медленно проплывая над ней, меняли свою замысловатую форму, превращаясь из кучерявых овечек в зловещих чудовищ. Некоторые облака были похожи на лица людей, чаще всего почему-то стариков. Совершенно незаметно у них менялось выражение, и улыбающаяся старушка становилась похожей на злобного старика.