Крысиная ненависть. Следствие ведёт Рязанцева

Это важнее, чем когда любят тебя?

После того, как она увидела их сидящими так близко друг к другу, что плечи и бёдра сомкнулись в лёгком касании словно в поцелуе, с ней случилась контузия. Или что-то в этом роде. Потому что она продолжала всё видеть и слышать, но не понимала, что происходит. Небольшой старенький томик Бродского в его руке. Её ресницы томно опущены, взгляд тонет в творческих исканиях поэта русской культуры. Пошлая картинка о возвышенной любви, трепетной нежности и… подлой измене.

«Не бойся, если вдруг тебя разлюбят, куда страшней, когда разлюбишь ты…»

Да? Это кто писал? Он сам через такое проходил?

А что там у Бродского?

«Вместе они любили сидеть на склоне холма.

Оттуда видны им были церковь, сады, тюрьма.

Оттуда они видали заросший водой водоём.

Сбросив в песок сандалии, сидели они вдвоём».

Ксюша сбросила сандалии, и её ноги утонули в песке. Ну что ж, лечи подобное подобным. Ни тюрьмы, ни церкви, но остальное всё, как по заказу: заросший водоём, осока с неё ростом, склон холма с другой стороны.

«А тюрьму и церковь – символы любви и брака…, – Ксюша зло усмехнулась, вспомнив приглашение на свадьбу, которое полетело в мусорное ведро вместе с кошачьим туалетом, – … потом нарисую».

Откинув косу за плечи, вынула из сумки клеёнчатое сиденье, бросила на песок, достала альбом и краски… Акварель. Природу она любила в акварели. Размытые полутона, перемешанные оттенки, влажный взгляд. Как это близко её теперешнему состоянию. Она присела.

Сначала надо насмотреться. Прочувствовать краски. Пропитаться настроением природы. Стать её частью, стать своей. Ксюша замерла.

Сзади послышался шорох и через минуту из кустов вывалился человек. Мужчина дёргал непослушными руками ремень на брюках и нервно сжимал коленки. Его смешно покачивало в разные стороны. При каждом шаге заносило. Он пытался справиться со своим состоянием, но состояние не слушалось, кренило в бок, угрожая падением. Однако падения не происходило, в последний момент мужчина успевал-таки коряво выставить ногу вперёд, и его тут же отбрасывало в другую сторону.

– О! – пьяный визитёр наконец-то заметил девушку. – Ты чего тут… – пробухтел, вращая кашу во рту.

Ответить Ксюша не успела. Мужчина, схватив рукой мотню, согнулся в странный полубоковой угол и, медленно подняв ногу, шагнул. Раз, другой. Он торопился. Он, как сам, наверное, думал, бежал, и этот бег был настолько комичным, что Ксюша громко рассмеялась ему вслед.