Отложенная месть. Следствие ведёт Рязанцева

– Значит, отчим, – резюмировал Махоркин после того, как влетевшая в кабинет, Рязанцева выпалила автоматной очередью всё, что ей рассказала Марина Петрова. – Пора отправлять к этому «старому козлу» наших оперов.

– Если можно побыстрее, Александр Васильевич, пока он не скрылся.

Раскрасневшаяся помощница была чудо, как хороша. Её глаза искрились охотничьим азартом, и Махоркин невольно залюбовался девушкой.

– Лена, может снимите верхнюю одежду для начала, а то вы пышете жаром, – Махоркин улыбался. – Никуда он не денется.

От Котова с Ревиным ещё никто не уходил.

– А можно мне с ними? – не обращая внимания на иронию, попросилась Лена.

– Ещё чего. Вы свою часть работы уже сделали. Каждый должен заниматься своим делом. Работа следователя в основном проходит в кабинете, разве вас этому не учили в институте. Задержанием преступника должны заниматься специально обученные этому люди, не отнимайте хлеб у оперативников. И снимите уже, наконец, шубку. Она очень красивая и вам идёт, но работать в ней, наверняка, не очень комфортно.

– Вы формалист, Александр Васильевич. И книжный червь, – Лена изобразила на лице возмущение, но уголки губ выдавали её настроение.

– Червь и Цикада – неплохое название для басни, не правда ли? Почти как у Крылова.

Лена прыснула и стала снимать шубку цвета кофе с молоком.

– Эзоповская Цикада, ставшая прототипом Стрекозы, была не так легкомысленна, как это преподнёс Крылов, а вот Муравей, оказался жестоким и жадным.

– Я давно хотел извиниться перед вами за тот случай, – Махоркин вдруг стал серьёзным.

 – Вы не имеете ничего общего с этим персонажем. Мне было бы трудно без вашей помощи. Я очень рад, что вы остались в Следственном отделе.

– Моаси. Только я совсем не обиделась. Басня ведь говорит о разном отношении к жизни. А я, действительно, отношусь к ней легко.

– Хорошо, тогда забудем об этом. Давайте лучше подумаем, что могло произойти в этом доме? Что заставило девушку шагнуть с подоконника?

– Может изнасилование? Перед свадьбой или ранее.

Девушка могла испугаться, что жених всё узнает в первую брачную ночь, и это толкнуло её на отчаянный шаг.

– Я тоже об этом подумал. Вряд ли простые домогательства могли стать поводом к самоубийству. Выйдя замуж, она бы перестала им подвергаться, значит, было что-то посерьёзней. А узнать мы это можем только от самого Теличкина. Остаётся ждать, когда нам его доставят. Хотелось бы ещё с матерью поговорить.

– Она в больнице. Гипертонический криз.