Взрастить чудовище. Следствие ведёт Рязанцева

Но насколько можно доверять рассказам маленькой девочки? С другой, увести ребёнка с участка так, чтоб даже присутствующие в доме люди не услышали ни звука. Там одна калитка только чего стоит.

– А что с калиткой?

– Скрипит, как несмазанная телега. Не услышать невозможно.

– Зря вы так думаете. Люди быстро привыкают к самым разным звукам, если слышат их постоянно.

– Возможно, вы и правы, – задумчиво произнесла Лена. – Но улик почти никаких. Только брошенная книжка. Не знаю с какой стороны приступить к расследованию.

 – За разговором Лена не заметила, как съела всё, что было на тарелке. Вокруг рта красным пятном размазался кетчуп, и выглядела девушка комично. – Александр Васильевич, боюсь, я не справлюсь.

– Про еду вы так же говорили, однако справились. – Махоркин достал из вазочки салфетку и принялся тщательно обтирать ей рот. Лена не сопротивляясь, как маленький ребёнок покорно ждала, когда ей вытрут губы. – Ну вот, теперь вы снова в порядке. Только не надейтесь, что я и дальше буду с вами нянчиться.

Вы уже взрослая девочка.

– Обойдусь. – Лена выхватила салфетку из рук Махоркина и, скомкав, бросила в тарелку.

– Я хорошо помню своё первое дело, – совершенно серьёзно заговорил Махоркин. – Сейчас оно мне кажется простым, а тогда я, так же как и вы, не знал, за что хвататься. Сижу в кабинете, думаю, зря я в следователи пошёл, а на столе перекидной календарь. Я лист перевернул, а там под датой 9 сентября, цитата: «Сомневайся в ком угодно, только не в себе». Что это было? Знак свыше или простое совпадение, трудно сказать, но тогда это придало мне уверенности, и уже на следующий день дело сдвинулось с мёртвой точки.

– У меня нет перекидного календаря, – горестно вздохнула Лена, – только вороны за окном.

– Что? Какие вороны?

– Чёрные.

– Ну не расстраивайтесь, я подарю вам календарь… завтра.

Глава вторая

В детстве Антон Спиридонов мечтал стать лётчиком, но в четырнадцать лет врачи обнаружили у него порок сердца, и с мечтой пришлось расстаться. Мальчик тяжело переживал это известие и, к моменту окончания школы, так и не смог определиться с будущей профессией.

Вечерняя Москва двухтысячных заметно отличалась от той Москвы девяностых, когда от безысходности он начал работать в такси. Несмотря на тяжелое финансовое положение большей части населения, работы у него хватало. Правда, клиентура была малоприятной, в основном барыги всех мастей, проститутки и всякая шпана, которая так и норовила прокатиться на халяву.