Проклятая статуя

Если бы Фердин мог сделать её хотя бы на немного счастливее, то от осознания этого сам допрыгнул бы до небес. Безопасность и спокойствие Тимилии стали для графа важнее собственных привычек и желаний, и теперь ей нечего страшиться.

Ночью Фердин не смог уснуть и с рассвета стоял под окнами особняка Кармола в надежде увидеть ту, которой принадлежала его душа. Дважды за окном мелькнула стройная фигура и глаза, наполнялись нежностью, а губы шептали имя любимой. Жизнь девушки внезапно стала для Фердина дороже собственной, и он обещал себе, пока Тия не станет счастливой, не покидать, защищать и передать тому, к кому рвётся её душа.

– Вы уже его друг, – нарушив молчание, сказала Тилия.

– Чей друг?

– Вы друг того, с кем я обручена, – желая быть честной, ответила она.

– Мы друзья? О, Тимилия, молю не мучайте меня, скажите, кто он.

Тия подала Песингу руку, на которой блестел золотой перстень, сказав:

– Недавно вы обратили на него внимание.

– Он показался мне знакомым, и я подумал, что мне его кто-то показывал.

– Ваш друг.

Вновь взглянув на перстень, Фердин припомнил, что Эмирейк Мирантон, приехав в его поместье, не сводил влюблённых глаз с Эмиль. Выйдя в парк и держа в руках перстень, сын Бергтака рассказал, что ему его отдала бабушка.

– Она очень тебя любила, – заметил Песинг.

– Да и я её тоже. Она попросила меня быть искренним и добрым, а когда придёт время, избирая спутницу, не смотреть на красоту лица, а заглянуть в душу. Бабушка уверяла, что истинные сокровища хранятся в ней.

– И почему ты об этом вспомнил? – спросил Фердин.

– Твоя сестра, она чудесное неземное создание.

– И ты влюбился.

– Да, мой друг.

– Мм, а повеление бабушки исполнил? – с улыбкой поинтересовался сын Фейкуса.

– Эмиль совершенство.

– Да, все так говорят, – согласился Фердин.

– Эмирейк?! – поразившись, вскричал граф, отступая от Тилии.

– Да, мы обручены.

– Но, как?! Он ведь любит мою сестру!

– Любил и был отвергнут, – возразила Тимилия.

– Он не какой-то там пустоголовый франт, влюбляющийся каждый день в красивых женщин! – рассердился Песинг.

– Вы тоже.

– Что, я тоже?!

– Вы умный и благородный человек. Вам хватило нескольких минут, что бы влюбиться в девушку, проскакавшую мимо на коне, – спокойно ответила дочь Хардока.

Фердин согласился с Тилией, понимая, что красота и нежность небесного цвета её глаз могла свести с ума кого угодно.

– И вы подадите ему руку? – уточнила Тия.