Ну, Ленка, держись…

И вот я скачу с выпученными глазами на нем, а эта дурмашина несется на всех парах вниз. Вижу впереди нас реку. Это препятствие для коня, он должен притормозить, но мой конь влетает на всей скорости в нее. Я последний раз пытаюсь его притормозить, но конь вновь встает на дыбы, и я вылетаю из седла, как ракета из шахты…

Полет мой был короткий, я падаю в воду и бьюсь затылком о камень. Все…

Это конец…

Сначала наступила темнота…Темно и холодно…

Потом я увидела себя, мое тело плывет в холодной прозрачной воде, а возле головы расплывается алое пятно, мне не страшно, просто как-то странно видеть себя со стороны…

Вот я, мои волосы красиво скользят по волнам, образуя корону, кровь обрамляет их алым.

Почему я всегда считала себя серой мышкой? Оказывается я красивая, мои глаза цвета голубого неба, и волосы вполне даже ничего, русые с рыжиной, и фигура у меня точеная….

И тут что-то вокруг меня происходит, словно что-то засасывает меня в какую-то черную трубу…

Я лечу, но мне не страшно, в конце тоннеля свет, я лечу на свет…

Все…

А нет, не все…

Вот я в большом таком зале, меня встречают люди, их много, они все в белом и улыбаются друг другу, вижу среди них мои папа и мама.

Я бегу к ним на встречу, обнимаю, целую. Радуюсь встрече.

– Папа, мама, я так рада, что мы снова вместе!

– Нет, милая, тебе сюда рано…

Миг и все исчезает.

Вокруг облака, голубое небо, и яркий, яркий свет, в этом свете я вижу женщину, она прекрасна, в ее золотых волосах птички, по ее плечам скачут белки, у ног разлеглись тигры и волки.

В одной руку прекрасная богиня держит кубок, из него льется вода и образуются реки, в другой – блюдо, с него сыпется разные овощи и фрукты. Она смотрит на меня и улыбается, а потом тихо говорит: Иди с богом…

Глава 5

Очнулась, я в пещере или в темном гроте, сумрачно, горят какие-то свечи, чадят, пахнет травами. Поворачиваю голову, рядом на соломе лежит старик, настолько древний, что его кожа как пергамент, он похож на мумию, лицо высохшее, глаза впавшие.

Он при смерти, дыхание учащено и поверхностно. На его теле страшные раны, засохшая кровь, руки и ноги неестественно вывернуты, словно его кости переломали.

Рядом сидит такой же древний старец и причитает, я не совсем понимаю, о чем он говорит, но душей чувствую, что человек оплакивает старика и молится за него.