Истинная судьба дракона

“Существует несколько ритуалов отвязки, которые позволяют разорвать связь истинных" .

Я впилась взглядом в строчки. Ритуал отвязки мог бы решить все мои проблемы! Надо только уговорить Аргуса. Но следующие слова убили всякую надежду…

“Разорвать истинную связь без вреда для Дракона невозможно. При любых ритуалах он умирает”.

Что-то не сходилось. Эн Гордин просил потерпеть, пока они с ректором ищут выход. Получается, что выхода вообще нет? Зачем же было обманывать? Или он просто надеялся, что время пройдет, я привыкну к Аргусу и соглашусь на всё?

Душу сковало отчаяние.

Похоже, мне придётся выбирать – либо я, либо Аргус. Но так не честно! Я не смогу дальше жить, зная, что испортила Аргусу жизнь. Но если я останусь с ним, то печать будет под угрозой.

Я захлопнула книгу и отбросила её на край кровати. Как же так меня угораздило?! Я не сдамся. Осталось отучиться меньше года. Наверняка за это время Аргус научится управлять своим драконом. Мы сможем видеться раз… ну, скажем, в год, и наши дороги разойдутся.

Я же могу хотя бы надеяться?

Из гостиной послышался шум. В комнату заглянула взволнованная Аниела:

– Эрика, всех зовут в лазарет. Там раненых из города доставляют. Говорят, что много, – она захватила свою сумку с разными зельями и артефактами первичного использования, которые выдавали всем целителям на выпускном курсе.

Я переоделась и тоже захватила сумки – себе и Даре, и мы практически полетели в лазарет. Там был просто аншлаг. Совершенно не сравнить с тем, как было тихо всего пару дней назад.

Туда-сюда сновали преподаватели, первокурсники таскали корзинки с противоядием. Яд гарпий очень быстро проникал в кровь и вызывал паралич. Причём, на людей он действовал быстрее и опаснее, поэтому и антидот требовался быстрее.

Пахло кровью, стоны раненых заставляли сердце сжиматься от жалости, пока я шла по коридору, меня постоянно хватали то за платье, то за руки и что-то просили. Чаще всего, максимум, чем я могла помочь – это обезболить, но и этого хватало.

Я невольно вглядывалась в лица пациентов, будто опасаясь встретить среди них знакомые. Точнее одно. Очень знакомое лицо. С высокими скулами, четко очерченными бровями и чувственными губами. Потом я непременно одергивала себя. Во-первых, потому что мне нельзя было о нем думать, а во-вторых, потому что его просто не может тут быть: он же полетел обратно в город.

Очередной раз пробегая по коридору из палаты в палату, я натолкнулась на Ани.