Идефикс. Пакт о самосожжении

Приняв душ, мужчина заканчивал с чисткой зубов, когда из спальни донесся короткий мелодичный сигнал о принятом сообщении. Через секунду еще один, а затем звук слился в длинную писклявую мелодию. Когда он добрался до телефона, на экране высветилось девять принятых сообщений с неизвестного номера. Во вложении были фотографии. Из-за плохого сигнала, те значились в чате размытыми неясными прямоугольниками, прогружаясь до раздражающего медленно. Но даже когда на них стала появляться резкость, Данил не мог сразу разобрать, что на них изображено.

Снимки были сделаны в ночном полумраке, ярким пятном выделялись неоновые вывески, знакомого диско-бара «Pop-Star», не слишком фешенебельного заведения, но и не уровня «бар для всех». Он увеличил фотографию, примечая на ней бампер такси и группу веселых «тусовщиков», мнущихся у входа. Ему пришлось пролистать несколько снимков, чтобы понять, почему те оказались в его телефоне. Только когда Вика повернулась лицом в камеру, он узнал свою возлюбленную в высокой девушке в кричаще-вульгарном мини, которую довольно малопристойно обнимал лысый бугай с объемной стриженой бородой как у амишей.

Стоило пролистать фотосессию от начала до конца, и рука мужчины ловко опускалась с плеча девушки вниз, ей под юбку. По улыбающемуся лицу Вики, было предельно ясно – процесс доставлял ей явное удовольствие.

Словно мазохист, он в мельчайших деталях разглядывал снимки снова и снова, будто надеясь уловить что-то невидимое глазу, но картинка была до противного ясной и выразительной, не оставляя большого простора для фантазии.

Данил не сомневался, что снимки сделаны сегодня, более того, вероятно все происходило прямо сейчас. Рядом с Викой он узнал ненавистную Василису, обвившую, словно гадюка, своего кавалера в строгом темном костюме.

Телефон в руках завибрировал, вырвав его из алого марева, которое постепенно начало застилать глаза.

«все они шлюхи»

«кто это?»

Вопрос был риторическим, ведь Данил точно знал, кто настолько безумен, чтобы устроить шпионскую слежку за незнакомым человеком.

Этот парень привязался к нему как пивка, ничего не зная о праве на приватную жизнь и очевидно пытаясь спровоцировать Данила.

«Дружеское одолжение. Не благодари»

Нет, он точно не был ему благодарен за снимки. Сейчас Данил вообще не был способен ни на какие положительные эмоции. Он нажал на вызов, желая выплеснуть на «фотографа» всю бушующую внутри ярость, еще совсем недавно тлевшую внутри как попустительное раздражение.