Анжарская академия. Темный магистр исцелению не подлежит

Но и она, похоже, планировала сбежать, старательно растворяясь в воздухе чужой супружеской спальни.

– Софи… Грегори… Кто-нибудь! – позвала, в ужасе наблюдая, как кожа на руке истончается и начинает просвечивать.

Матерь Вархова…

Сир Кольт ничего не напутал? Я хотела сбежать от себя, но не настолько же!

Я зажмурилась, не желая наблюдать, как мое бренное тело покидает Эррен. Уши заложило гулом, я захлебнулась в холодной воде. Сжала губы, уходя в черноту с головой.

Активно забила ногами и руками, ощущая, что и от «новой жизни», и от «нового мира» отчаянно пахнет болотом.

Да и привкус у них, если честно, такой же.

Боги Эррена… В бултыхающееся в черноте сознание плюхнулась последняя мысль: новая жизнь кончится там же, где началась. Я, Варх дери, не умею плавать!

Глава 6

Меня окрикнули, и я сорвалась со скользкого камня, за который отчаянно держалась. Голос, принадлежащий «новой жизни», был до боли знакомым. Настолько, что и всплывать расхотелось.

Обладатель голоса, впрочем, на окрике не остановился.

И прошлепал за мной прямо в воду. Я забилась в болоте сильнее, требуя у высших сил вернуть меня туда, откуда взяли. В супружескую спальню Кольтов, к Саяре, несущей мне нормальную одежду!

Но боги Эррена оказались глухи к мольбам. Я в который раз перекувыркнулась в озерце, захлебываясь и почти теряя сознание. Всплыла, вытаращила глаза на подбиравшегося ко мне мужчину.

Могла поклясться, это был двойник магистра Райса. Такой же хмурый и вечно всем недовольный.

Даже отсюда он пах крепкой эшерской.

Нет, ну что за наваждение! Нельзя, сбежав от прошлого к новой жизни, вновь вляпаться в то же болото!

Он растянул между пальцев голубое плетение и швырнул на воду. Ноги и руки тут же сковало магической сетью, потянуло к мужчине.

Матерь Вархова!

В сетку? Меня? Ловить?! Я забилась отчаяннее, чувствуя, как меня подбрасывают в воздух и прижимают к себе. К горячей груди, в которой гулко бухало.

Но приземление оказалось еще хуже.

Мужик бесцеремонно сгрузил меня на колючую траву, усыпанную сухими иглами, и принялся брезгливо отряхивать руки.

Ладно, соглашусь: пахла я не лучше болота. На тело, облепленное тиной и мокрыми волосами, и смотреть не хотелось. Я провыла что-то отчаянно-ругательное, пока меня облапывали крупные ладони и заматывали в сухой плащ.

Обессилев от битвы со стихией, даже возражать не стала, когда он подхватил меня на руки и куда-то потащил. Он.