Чудовищный секрет Авроры 3, или Дочь ректора все объяснит

Или и впрямь Ублиум Мортиса переел, не рассчитав дозу? Так, выходит, его срочно лечить надо. Всеми подручными методами…

***

По коридору, расцвеченному световыми шарами, я продвигалась неохотно. Впервые за дверью ректорского кабинета меня ждало что-то незнакомое. И крайне неприятное.

Папа, конечно, тоже не скупился на трудовые наказания. И зеленой слизью, расползающейся во все стороны, меня давно не напугать. Но чутье, обитающее в лучшей половине меня, подсказывало, что Бехтерев придумает что-то эксклюзивное.

И это «что-то» мне не понравится.

– Явилась? Славно, славно, – пробормотал отец Микаэллы, разыскивая что-то в куче документов.

Действительно, куче. Приличной такой горе! Бехтерев нашел нужное письмо в основании бумажной Джомолунгмы и резко выдернул его, повалив всю хлипкую конструкцию на флакон с чернилами. Вандал!

Ректорский стол был хаотично завален бумагами, часть теле-маго-грамм была скомкана, что-то валялось на полу… Отца бы удар хватил, увидь он это безобразие.

– Почему магистр Салливан не ведет свою дисциплину? – с порога спросила у человека, которому в этом кабинете было не место.

– Без понятия. И мне неинтересно, дорогуша, – отмахнулся Бехтерев. – Салливан не явился ни на утреннюю планерку, ни на занятие. Еще пара таких прогулов без предупреждения, и я буду иметь официальную причину расторгнуть контракт.

– И что тогда? Вернете Хумбла? – я встала у стола, не рискуя присаживаться на стул для посетителей. Надеялась получить задание и поскорее убраться отсюда.

– Я сам в состоянии вести «Магическое противостояние», – он поднял на меня колкие светло-серые, почти бесцветные глаза. – И охотно попробую себя в роли преподавателя.

Вот только этого нам всем для полного счастья и не хватало!

– Знаешь, милая… Когда-то очень давно твой папаша с позором выгнал меня из кабинета за глупую шутку, – почесывая подбородок, вспомнил мужчина. В молодости он был, вероятно, красив и кружил девушкам головы, но за годы слегка поистрепался. – А чуть позже меня вовсе исключили из Академии.

Представь себе, за дуэль! Обычную ученическую дуэль, которыми, кстати, твой брат, исходя из доклада Снежки, тоже промышляет. За теми же теплицами. Но ему, видишь ли, можно…

– Мой брат всегда дерется честно, – нахмурилась, оценивая свои шансы уйти быстрее. Они таяли с каждой минутой «сентиментальных воспоминаний».

– Честность красит только девиц на выданье, – фыркнул «ректор». Его неприятно холодные глаза осветились мстительными искрами.