Менталистка в Академии Междумирья. Три тайных желания

Тебе спасибо, Рэйвенс, что устроила меня за архов стол! Не помню уже, когда ел нормально.

– Она твоя мать, – прошептала завороженно, вполне ясно осознав, что за новую жертву выбрала себе охотница.

Сейчас на ее пламя летел Адамиан Чейз.

– Она моя мать.

– Но ты не Лавли…

– Упаси Сато!

Ладно, да, я тоже не Харт…

– И что же, у нее ничего не вибрировало, когда тебя травил Мойси?! – воскликнула возмущенно.

– О, поверь, она уже сотню раз попросила меня с тобой не общаться. Арх, я даже пытаюсь, но ни гхарра не выходит.

Ладно, слушай до конца, раз спросила.

– А там еще есть конец?

В груди мятежно бухало: в откровенном поведении сирры Лавли меня смущало решительно все! По языку расползался привкус досады. Пора было признать, что я немного ревную чужого Героя, хоть и не имею на то никаких прав.

– В горах я истратил весь резерв. Опустошил до дна, пытаясь ставить щиты и открывать порталы, – продолжал историю визионик. – Мы были с той гхаррой вдвоем, одни против всего мира.

Против охотников с оружием, жестоко напавших на дивное создание. И когда я сидел над телом той удивительной розовой самки, сработал магический накопитель. Каждому из нас Горди выдал по заряженной тарьевой жемчужине и велел носить с собой даже в душ.

– Зачем вам накопители?

– Профессор толком ничего не объяснил. Сказал лишь, что Сеймур ограничивает наш резерв. Что в других мирах похожие способности выражены ярче, сильнее, но здесь будто бы заблокированы. Малая энергия не дает показать больший уровень.

Но если резерв растянуть, если подпитать с помощью накопленной магии…

– И кто ее для вас накопил? – выдавила скептически.

Мать всегда сама наполняла тарьевый жемчуг энергией, но потом неделю ходила «обескровленной». Нельзя что-то получить, не потратившись.

– Арх знает… Горди уверял, что магия «чистая», кем-то уже переработанная. Что она не конфликтна нашим искрам и потому абсолютно безопасна. Ну… он не врал, из особой группы никто не помер.

– Какое счастье… – протянула, припоминая лысеющую макушку Мойси.

Нет, некоторые дары лучше не раскрывать.

– Могу лишь сказать, что у накопленной силы был какой-то горелый привкус, меня потом неделю мучило изжогой и кидало в жар. А потом, едва я отошел от эмоционального потрясения, у меня начались сильные визионы.

Анхель почесал серое горло. В полумраке комнаты он был весь какой-то монохромный, серебристо-черно-белый. И парню это было к лицу. Почти герой… Почти.