Менталистка в Академии Междумирья. Три тайных желания

Призов не предусматривалось, но мы упорно мешали чужой победе, соединяясь в единый движущийся организм.

Вулканического сердца едва хватило на двоих. Слишком запущенные случаи. Бесконечная дыра в моем магрезерве просила пощады, сознание уплывало. Одна Эйна ведает, почему я еще не валялась в глубоком обмороке.

Что до парня – он был отравлен. Дважды. Один раз даже по-настоящему.

– Если пораскинуть мозгами… Я вроде твоего ангела-хранителя, так? – хмыкнула в худое плечо, запаянное в хрустящую ткань.

Сир Радьярд, воспользовавшись связями, раздобыл для нас чистую выходную одежду, и Анхель пока не успел запачкать снежно-белую рубашку новыми «неожиданностями».

– Ты безрогий красноволосый демон, притягивающий всякую хтонь, – поморщился парень, не находя во мне ничего ангельского. Тут он был не одинок. Да и чувство это было взаимно. – Но я бы пораскинул… мозгами Мойси… Где эта лысеющая пакость, прикидывавшаяся моим соседом?

– Тише! – дернула его за локоть, заваливаясь вправо и приближаясь к победе в пари.

Насчет «шума» у нас имелись четкие инструкции, и было бы глупо запороть отличный план мага-ищейки.

– Иллюзии… Некоторые дары лучше не раскрывать, – прохрипел Анхель, окидывая настороженным взглядом зал, тонущий в нереальном свете голубых люстр.

Чудесное спасение ничуть не улучшило его привычно мрачного настроя. А характер стал даже более скверным! И как с таким нравом девушку завести? Настоящую, а не приходящую в мутные сны.

Скупые фразы, отрывистые движения, острые, вспарывающие взгляды из-под спадающих на лоб волос… Он, может, и герой. Но какого-нибудь ужастика. Монотонный бубнеж Анхеля временами срывался на тихий рык, стоило парню вспомнить про соседа-предателя.

– Полностью согласна… Лучше не раскрывать… – задумчиво покивала, находя глазами Адамиана Чейза. Неприлично притягательного в новом идеально сидящем костюме. Мое личное бедствие.

Каблуки вросли в пол, и я напряженно застыла. Продышалась. Так, если бы воровство поцелуев каралось законами Сеймура, меня бы уже отлавливали стражи. А раз топот не слышен… Немного успокоившись, я продолжила ход. Не посадят меня в темницу за крошечную слабость под ярмами! Наверное.

Кто-то слишком много знал. Хуже того: догадывался о том, чего не понимали мы сами. Записка, заманившая в ловушку куратора и его студентку, была до тошноты красноречивой.