«Чудовищный» секрет Авроры, или Магистра не дразнить!

Меня постоянно сравнивают с пра-пра-пра – сколько же там «пра»? – бабушкой. Графиней Воронцовой, основательницей нашей Академии, прозванной «Мудрой».

Так уж вышло, что мы с братом родились, когда весь магический мир праздновал победу над Августусом Блэром, Великим и Бесштанным (зачеркнуто) Ужасным. Вторую по счету. Так что родители не придумали ничего лучше, чем назвать меня в честь той, кто упокоил злодея в первый раз. Дань уважения или вроде того.

Но я не графиня и не Воронцова. И уж точно не мудрая.

Я просто Ава Карпова, ученица шестого курса Санкт-Петербургской Академии магии, единственная дочь ректора (читать со скорбным выражением на лице)…»

Я захлопнула дневник и сунула под подушку.

Чушь какая-то.

Мемуары – точно не мое. Дед говорил, это успокаивает. Умиротворяет. Но меня пока только сильнее раздражало. И нестерпимо хотелось кого-нибудь умиротворить. Временно, разумеется. Вот, к примеру, эту несносную насекомоядную либри, стрекотавшую у меня над ухом. Опять сбежала, негодница, с заповедной территории!

Между тем, ни цветком, ни насекомым я не была.

А то, что пыльцой пахла… Так это после вчерашнего.

Все утро я честно вздыхала по незнакомцу, оказавшему мне первую помощь и подарившему первый взрослый поцелуй. А потом решила, что достаточно. Под грозной маской он вполне мог быть прыщав, морщинист и стар. Порой счастье – в неведении.

К тому же, как мне объяснила Джиллиан Кавендиш, ничего из ряда вон выходящего не произошло. В этих оранжерейных закутках все то и дело обнимаются.

Так положено.

Отмахнувшись от крошечной – с мой мизинец – птички, пощипывавшей ухо, я встала с постели и надела простое платье, которое не жалко запачкать. В том, что чистой из Заповедника я не выйду, сомневаться не приходилось. Еще ни разу местная магическая живность не оправдала моих надежд на хорошее поведение.

Оптимистично улыбнувшись скульптурам, обрамлявшим парадный вход в Академию, я зашагала вперед. Помахала русалке, плескавшейся в открытом пруду.

Сорвала с невысокого деревца недозрелый альта-цитрон и жадно откусила от желтого бока. Сегодня непременно будет хороший день. Судьба просто обязана компенсировать мне вчерашнее происшествие, чуть не окончившееся удушьем.

Сентябрьское питерское солнце ничем не отличалось от августовского, но сердце щемило предвкушением: завтра начнется учеба. Большая часть учеников и педагогов приедет в Академию вечером, но я… я и так дома. Я тут и учусь, и живу, и работаю.