Дикая магия. Кукла для профессора

– А вы сами…

– Что «сам»?

– Где спали?

– Дома, – спокойно бросил Карпов, и я с таким недоумением захлопала глазами, что он снисходительно поинтересовался: – Полагаете, кабинет наверху – единственный и последний приют князя Карповского?

Черт, именно так и полагала. Я знала, что в Пункте Связи он никогда не останавливается… Точно, он же князь. Может, еще и замок имеется. Такой, с башенками и длинными темными коридорами, по которым злобной тенью ходит профессор.

Заглядывает в подвалы и «над златом чахнет», мечтая избавиться от бесполезной груды драгоценного барахла.

– И о чем вы так глубоко задумались?

– Испугалась, что у вас есть замок и тонна фамильного серебра… сэр, – честно призналась я, потому что на выдумку фантазии не хватило.

– Далось вам это серебро, – сдержанно рассмеялся мужчина. – В «замке» – если мы оба с вами имеем в виду просто очень-очень большой дом с кучей пустующих комнат, непристойно огромной библиотекой и хранилищем магических артефактов, набитым бесценным хламом, – предпочитает оставаться мать.

Бог мой, да у него и родители имеются. И, наверняка, даже не слишком старые! До чего же глупо и стыдно. Угадав причину моего оторопелого вида, Карпов с издевкой добавил:

– Да, мисс Дэлориан, даже чудовищам, чтобы те появились на свет, необходимы мать и отец. Думал, у вас был курс общей биологии в «Эншантели».

Озвучить вам весь список моего имущества? Или будет достаточно сказать, что есть отдельное небольшое жилище, пыльное и запущенное, поскольку мне совершенно некогда там бывать?

– Будет достаточно, сэр, – смущенно пискнула я.

Разговор получался хоть и неловким, но крайне занимательным. И познавательным.

– Простите, что вынудила вас бегать туда-сюда…

– Я не бегал, – Карпов ногтем стукнул себя по ткани рубашки, под которой звякнул уже знакомый мне медальон.

 – Что-то вы сегодня много извиняетесь. Не к добру.

– Еще один побочный эффект? – миролюбиво предложила я версию.

– Наверное… Пока не выветрился, вот, держите. Отрабатывайте ночлег, – ухмыльнулся Демон и сунул мне в руки безобразным почерком исписанный лист. – Сдается мне, снова французский.

– Не французский, а итальянский, – со знающим видом заявила я, погрузив глаза в неразборчивую писанину.