Дикая магия. Кукла для профессора

Кипа старых, бесценных томов лежала прямо на полу, покрытая сантиметровым слоем пыли и готовая от одного взгляда рассыпаться в прах.

– Как вы уже поняли, это не была счастливая история любви из тех, о которых пишут в дамских журналах. Ее жизнь со мной стала сущим кошмаром, и я тому способствовал.

Голос Карпова совсем охрип. Он будто выдавливал из себя слова, заставляя изливать накопленный годами и причиняющий боль яд.

– Я намеренно издевался над бедной девушкой. В общении был с ней груб.

А бывало, что целыми днями не замечал. С первого дня игнорировал свои, скажем так, супружеские обязанности. Иногда неделями не появлялся дома… Иногда приводил шумные компании друзей… И женщин… Разных… Грязных, темных, развращенных…

– Прямо в дом?!

Мои кулачки непроизвольно сжались, стоило представить себя на месте несчастной девушки, угодившей в болото супружеской жизни с монстром.

– Да, вы все верно поняли… – устало бросил Карпов и потер переносицу.

 – Прямо на супружеское ложе. Тогда это казалось весьма символичным. Я мстил отцу. Выражал свое несогласие, как умел. Но страдала Эми.

Рот наполнился горечью, я нервно сглотнула и прикрыла глаза. Что бы сделала я на ее месте? Подстерегла бы обоих? Убила? Спалила бы прямо в постели, вместе с домом и горькими воспоминаниями?

– Не могла же она спокойно это сносить… – с трудом просипела, не глядя на Демона. Перед глазами все еще стояла полыхающая кровать со сплетенными на ней обнаженными телами.

– Вы удивитесь, упрямая мисс! – нервно рассмеялся Карпов. – Она сносила это безропотно. Тихая, покладистая, легкая, изящная. Милая кукла, оранжерейное создание… Истинная воспитанница «Эншантели». Мадам Буше была бы довольна! Едва ли Эми умела за себя постоять. Ее забыли научить, как давать отпор и ставить на место зарвавшегося мужа.

Я вспомнила годы в парижской школе, проведенные за варкой конфитюров и чисткой серебра. Уроки великосветского этикета, танцевальные занятия… Все верно, ломать носы чудовищам нас не учили.

– Истинной жертвой обстоятельств была Эмилия, а не я, – прервал мое путешествие по волнам памяти профессор. – Но она… Право слово, я не понимаю до сих пор, как это возможно… Она умудрилась меня полюбить.

Пауза затянулась.

Мои плечи начали покрываться ледяной коркой из столпившихся на коже мурашек – так зябко было в месяцами нетопленном доме.