Дикая магия. Кукла для профессора

Ничего страшного, если я на полчаса покину пост и сбегаю к тайному пациенту.

Моя смена была только завтра, но внеочередная водная процедура нашему секретному постояльцу точно не повредит. Его «кожа» сохла все быстрее, успевая потрескаться между купаниями. Но и оставлять подопечного в тазу было нельзя: вода быстро остывала, и он начинал мерзнуть.

Заговорив жезл на теплый поток, я наполнила ванночку и перевалила в нее икринку из коробки. Тяжелый, гаденыш! И когда успел так раздаться в размерах? Сейчас наш постоялец напоминал солидный арбуз на пять-шесть килограммов.

А мы до сих пор ничего о нем не выяснили. У кого Присцилла украла фальшивое «яйцо»? Куда, кому и зачем его везли контрабандисты? Насколько опасно сидящее внутри существо?

Надо бы разобраться, кого нам принес аист. Потому что будет большим сюрпризом, если этот малыш питается юными девами… Или, к примеру, ядовит. «Смерть в считанные секунды» меня совсем не прельщала.

Да и чем его кормить, когда «вылупится»? Но я не представляла, откуда начинать поиски.

Специалистов по редким магическим тварям у нас в Академии не водилось. В Эстер-Хазе при Заповеднике имелась большая библиотека, но сколько шансов, что крестный меня в нее отпустит? Правильный ответ – ноль.

Я вынырнула из подземелья с греющим чувством исполненного долга, как вдруг мои нежные уши заложило от неприятного звона.

Так рассыпаются окна и зеркала, разбитые вдребезги. Сердце замерло: неужели новое нападение? Но следом за звоном наступила зудящая тишина. Ни шага, ни скрипа.

Тогда что разбилось?

Сделала ставку на роскошное витражное окно в фойе или огромное зеркало в золоченой раме возле портрета Авроры Мудрой. Но я ошиблась. Звук шел из больничного отделения. Доказательством тому был Дорохов, с ошалелым видом и окровавленной рукой вывалившийся из места моего дежурства.

Он уперся в меня осознанным, ясным взглядом. Вовсе не мутным, не подернутым дымкой, как во время странных пророчеств. Бежать не пытался, просто стоял. Его правая рука была разодрана и усыпана мелкими зеркальными осколками от запястья до локтя.

Кажется, прихорашиваться мне теперь будет не перед чем…

– Сейчас ты скажешь, что опять ни черта не помнишь?

Я затолкала его обратно в больничное отделение, беспокойно оглядываясь по сторонам. Больше на шум никто не спешил, Елисею повезло.

– К сожалению, помню. И даже лучше, чем хотелось бы, – поморщился Дорохов, косясь на руку, напоминавшую сейчас, по меньшей мере, ежа. А по большей – дикобраза.