Дикая магия. Проклятье «Черного тюльпана»

Только я же и подчиненный. Получается, сам себе приказы отдаю, да. В прежние времена у меня было три младших стража, но Арти решил, что без них справимся. Так что я теперь и смотритель, и защитник, и детектив, и полицейский, а порой и уборщик, ежели понадобится что секретное припрятать…

– А по профессии? – я решила вежливо поддержать разговор, тем более, что сидеть одной расхотелось.

– Мастер защитных заклятий. Дык только чаще приходится выяснять, кто лягушек в унитазы запустил и магически-стойкими красками потолок в учительской испохабил.

Порой так хочется… кого-нибудь… эх… кхм… проклясть хорошенько… Но защитной лицензией этого не предусмотрено.

– И слава богу, а то половину студентов пришлось бы отмывать от этих «хорошеньких проклятий», – язвительно усмехнулся Карпов, выплывший из темноты. – Вы рано, мисс Дэлориан. Уже соскучились? Не буду вас задерживать. Поднимайтесь.

Взмахнув именным жезлом, профессор запустил к потолку пару ярких светящихся шаров, наполненных не то газом, не то пузырящейся жидкостью.

Мрак спрятался по углам и забился в щели. Стукнув палочкой по заветной двери, Карпов властно толкнул ее и пропустил меня перед собой.

Лучше бы я вообще не ужинала… И не обедала. Тушеные овощи резко начали проситься на волю. Это было самое отвратительное место из всех, что я видела.

Квадратная комната была расчерчена стеллажами с банками, колбами и бутылками. Я знала, что в Санкт-Петербурге есть Кунсткамера – музей со всякого рода пугающими редкостями. Но она рядом не стояла с местными «шедеврами».

Уверена, этот подвальчик оценил бы сам Петр Великий.

Содержимое стеклянных сосудов было гадким, шокирующим и тошнотворным. Какие-то органы, части тел, отрезанные головы, лапы, хвосты, обрывки тканей и шерсти… Только принадлежали они не людям, а неизвестным мне диковинным существам. Все это плавало в голубоватой жидкости, причем по-настоящему бултыхалось и крутилось, а не просто дрейфовало.

На ближайшем стеллаже в полуметровой банке в фантазийном танце вращалась косматая голова.

На морде, покрытой слипшейся сизой шерстью, застыло выражение ужаса; остекленевшие глаза уставились прямо на меня. Я узнала существо – это был морф, вроде тех, что работают на почте. Обычно они производили впечатление милых пушистых созданий, но не сейчас.

– Если соберетесь упасть в обморок или избавиться от ужина, предупредите заранее, – грубо произнес за моей спиной Карпов.

Зажав рот ладонью, я боялась проронить хоть слово.