Шут. Книга I

Стражники разом обернулись на этот истошный визг и сами взревели от радости:

– Да вот же она! Вот она! Держи! – Они забыли о паре «парней», уже скрывшихся в глубине корабля. Перед ними была королева.

А Шут стрелой летел через набережную и кричал дурным бабьим голосом:

– Отдавай концы! Отчаливай! Уходите! Уходите скорее! – Его уже окружили со всех сторон, кто-то схватил коня под уздцы, и гнедой, почуяв беду, отчаянно бил копытами, стараясь вырваться. Шут видел за спинами стражников, как медленно начал отходить от причала большой неповоротливый корабль капитана Улитки.

Как несколько человек с оружием запоздало попытались остановить его… Увидел он и две фигурки на палубе, одна из них застыла у перил:

– Патрик! Пат… – А парусник, между тем, набирая скорость, все больше отдалялся от берега. Кому-то из матросов хватило ума увлечь королеву прочь с палубы, когда лучник на берегу уже натянул тетиву.

Шута стащили с коня, не грубо, но решительно. Заломили руки за спину. Стражники были незнакомые, не из королевской гвардии.

Наверняка местные, ульевские. Но возглавлял их парень из тайкуров в традиционном черном наряде.

– Ишь ты! – бормотали вокруг Шута.– Бежать хотела!

– Да ты полегче! Королева все же!

– Какая она теперь королева…

– Пэм, куда ты веревку дел? Вяжи, да гляди не порань руки-то!

– Эй, братцы! Глянь, а чего руки-то такие странные?

– Ба! И впрямь! Да она ли это?

В следующий миг Шут лишился своего плаща вместе с косой. Треснуло по швам платье, раздираемое десятком рук.

– Это парень! Вот же ж демоны треклятые!!! А королева-то где?! – Восемь пар глаз уставились на него. И не было в этих глазах ничего хорошего… – Да кто ты такой?! А?!

Шут стоял среди разъяренных мужчин и глядел вслед уходящему кораблю… Кто-то толкнул его, другой стражник наотмашь ударил по лицу, разбив губу. Еще миг – и Шут оказался на земле, но преследователи королевы уже потеряли к нему интерес: поняв свою роковую ошибку, они бросились искать любое судно, чтобы плыть вдогонку настоящей Элее.

Только один остался затянуть веревки на руках и ногах пленника. Невероятная суета захлестнула, казалось, всю набережную: кто-то кричал, кто-то бежал, искали капитанов, требовали отчалить немедленно. А Шуту – избитому и связанному королевскому дураку, лежащему с окровавленным лицом на холодных камнях набережной, – было спокойно, как в лоне матери. Он почему-то твердо знал, что никто не догонит его королеву.