Шут. Книга III

И к тому моменту, когда дверь в камеру наконец отворили, принц уже безо всяких пыток готов был рассказать что угодно. Шут во время этой «беседы» тоже присутствовал. И вскоре ему стало совершенно ясно: Тодрик все-таки глуп. Просто глуп. Из-за слепой жажды взобраться на трон принц даже не понял того, что был марионеткой в руках настоящих мастеров дергать за ниточки.

Верней, понял, да только слишком поздно.

Когда Шут увидел Руальдова братца, то невольно испытал к нему жалость. Тодрик выглядел ужасно: грязный, оборванный, заросший щетиной.

От него дурно пахло, да и в самой камере стоял затхлый смрад: ни ночных ваз, ни даже помойных ведер тут не было – только сливная дыра в полу.

«Он заслужил это, – напомнил себе Шут. – Сколько людей из-за него пострадало! Хирги и Нар больше нет…»

Однако смотреть на униженного принца было вовсе не так приятно, как ожидалось. Когда они с Руальдом и Дени вошли в камеру, Тодрик уже не скалился и не изображал на лице брезгливое презрение. Увидев брата, он попытался схватить его за руку – вероятно, чтобы начать вымаливать прощение.

Но Дени, скорее даже по привычке, чем осознанно, заслонил короля, отбросив принца выверенным холодным ударом воина. Падая, Тодрик сумел уцепиться лишь за край братнина плаща. Но вцепился он намертво. Шут видел, как побелели его пальцы, судорожно стиснутые на иссиня-черной ткани. Несколько мгновений Его Высочество хрипло кашлял, пытаясь наполнить воздухом отбитое нутро. Дени хмуро смотрел на перекошенное от боли лицо принца. Когда-то он точно так же защищал и этого красивого черноволосого мальчика…

Король стоял безмолвен и недвижим. Ждал.

– Забери меня отсюда! – выдохнул Тодрик, едва лишь к нему вернулась возможность говорить. Он почти рыдал, но будто и вовсе не замечал, как жалко, как недостойно выглядит… – Руальд! Забери! Пожалуйста! Пожалуйста!

Дени нахмурился еще больше. Шут незаметно отодвинулся куда-то в угол. Только лицо короля оставалось непроницаемым, и, когда тот заговорил, Шут не узнал голос друга.

– Капитан, сообщите Его Высочеству, – холодные слова падали, точно камни, – что он может изложить все известные ему факты об убийстве моей жены, похищении сына и заговоре против короны. Пусть Его Высочество учтет: от честности и полноты ответов зависит его дальнейшая судьба.

Тодрик смотрел на брата с ужасом, а Руальд спокойно сел на широкий табурет, услужливо внесенный одним из гвардейцев, и, не глядя более на принца, неспешно раскурил трубку.