Шут. Книга III

На пути к столице Молчунья не отходила от Элеи, но забота ее была искренней. Девушка очень быстро научилась предугадывать желания принцессы прежде, чем та сама о них задумывалась.

Разумеется, на вопрос, поплывет ли она в Брингалин, Молчунья закивала так отчаянно, что Шут всерьез испугался за цельность ее шеи.

А вот матушка Лута уже наверняка была в своих родных краях. Кормилица сопровождала наследника до самого Чертога и пробыла с ним еще несколько дней, но потом все же упросила отпустить ее домой, туда, где простую крестьянскую женщину ждала своя семья и родные дети.

Шут со смехом рассказывал Элее, как дивилась всему кормилица, оказавшись во дворце. Как охала на каждую расписную колонну, пышные наряды фрейлин, вездесущую позолоту и прочие неизменные атрибуты королевского двора. Рассказывал, а сам вспоминал себя, точно такого же наивного, не искушенного роскошью дурачка с широко распахнутыми глазами.

Но отъезд матушки Луты имел значение, наверное, только для Фарра. Шут же по-настоящему расстроился, когда узнал, что Золотую покинул Кайза…

Шаман исчез, по обыкновению ничего не сказав и не считая нужным объясниться.

В одно прекрасное утро Шут просто обнаружил, что степной жеребчик его друга больше не стоит в конюшне загородного дома, а из комнаты, где Кайза обитал, пропали все вещи шамана, включая бубен.

Сначала Шут растерялся. На мгновение даже почувствовал себя брошенным и беззащитным, как в детстве. Но потом, конечно, успокоился, решил – значит, так надо.

Что уж тут поделать? Кайза с первого дня тяготился большим городом, хоть и жили они в стороне от шумных улиц. И с самого начала говорил, что скоро оставит друзей.

Только не уточнял – когда…

Элея на это лишь плечами пожала. «Он же шаман, – сказала принцесса Шуту. – Он человек степи. Что ему наши правила?» В голосе ее не было обиды или огорчения, только легкая грусть.

Несколько дней Шут ждал, надеясь на возвращение друга, но вскоре увидел сон, который не мог истолковать иначе, как послание.

Привиделась ему широкая, бескрайняя степь, сизые сумерки, ковыль по пояс. И высокий резной столб с диковинными лицами. Под столбом сидел задумчивый Кайза. Вместо бубна он держал в руке черного ворона. Шут хотел спросить, куда же ты, мол, пропал? Но обнаружил вдруг, что нем, как служанка Элеи. Он только-то и сумел – жалобно протянуть руки к шаману, точно малое дитя, потерявшее мать. Но Кайза улыбнулся и покачал головой – не время.