Огонь и ветер

Проклятье навлекло на тебя много бед, но они давно позади. Сейчас твой главный враг – ты сам. И спасения тебе нужно искать только в себе. Иди уже. Дверь справа, за углом.

Ощупью я нашел в хижине широкий лежак, на котором поместилась бы целая семья. Он был сколочен из досок и покрыт тюфяком, набитым высохшей травой. Кто бы ни соорудил эту нехитрую постель, мое сердце исполнилось благодарности к нему. Натянув на себя одеяло из овечьих шкур, я закрыл глаза и позволил себе провалиться в сон. Глухой и темный сон без сновидений.

Поутру меня ждала еще одна порция отвара. На сей раз травяной вкус был терпче и горше, чем накануне. Шаман вручил мне пиалу, едва только я продрал глаза, а после велел идти за ним. И я пошел. Удивительное дело: столько лет не доверял никому, но этому человеку поверил сразу. Как и Патрику.

Неровная тропинка вела нас вдоль оврага в сторону скал и наконец уперлась в горловину просторной пещеры. Нутро этой каменной норы дышало холодом и сыростью, как будто здесь открывался проход на Ту сторону.

Кайза взял меня за плечо – совсем так же, как это делал Фарр, – и направил куда-то вглубь. Несколько шагов – и мы оказались у широкой каменной чаши, чьи контуры я с трудом различал в полумраке. По большому счету, о том, что это чаша, я догадался только по звуку воды, падающей в нее.

– Этот родник имеет большую силу, – сказал шаман, – и здесь, у истока, его сила особенно велика. Давай, мальчик, попробуй к ней прикоснуться.

Я провел рукой по краю чаши. Он был гладким, словно отполированным, и очень холодным.

А вода оказалась еще холодней: мои пальцы скользнули в нее, точно в жидкое пламя.

– Ледяная! – этот возглас неудержимо сорвался с моих губ, хотя я вовсе не собирался ничего говорить.

– Да. В самый раз, чтобы унять излишек жара, который испепеляет тебя. Пей.

Я зачерпнул полную горсть воды и поднес к губам, но даже не ощутил ее вкуса. Только зубы заломило.

– Вот и хорошо, тебе хватит. Теперь иди ко мне.

Как только я встал, Кайза положил руки мне на голову, накрыв виски серединами ладоней.

Я подумал, что это будет похоже на то, как мягко и бережно Патрик касался моего сознания, но руки шамана обожгли сильнее огня. Дыхание мое оборвалось, а тело изогнулось крутой дугой. Крик зародился в груди, но так и не вырвался на волю, рассыпавшись ледяным пеплом. Я распахнул глаза и попытался снова вдохнуть, понимая, что если не сделаю этого, то просто умру. Но вместо того вдруг увидел себя на краю темной бездонной пропасти.