Огонь и ветер

Вокруг меня, снаружи, теперь тоже был мрак, он обступил меня со всех сторон. Я был слеп, слеп совершенно, абсолютно. Даже пытаясь покинуть свою истощенную оболочку, я не находил спасения от этой слепоты. И не мог привыкнуть к ней. Каждый день, каждый миг я думал о том, как мои когти и клыки вонзаются в хрупкую плоть. Плоть человека, который обрек меня на этот мрак.

Но я был слаб, слишком слаб. Моя ненависть, мой черный огонь бились о клетку бессилия, в которой я оказался заперт…

Этот израненный мальчик, лежащий на куче тряпья в луже собственной рвоты не мог ничего.

Его последние силы ушли на то, чтобы отнять еще одну жизнь – крошечную жизнь, которая по-настоящему даже не началась.

Я смотрел на него, не понимая, как он сам до сих пор жив.

У него больше не было ничего, даже той, которую он так любил. Прочная связь превратилась в тончайшую нить, в паутинку, что дрожала от натяжения, обещая порваться в любой миг. Та, которую он любил, отдала свое сердце другому… тому, в чьих объятиях ей было так покойно и легко, кто никогда не причинял ей боли.

Этого мальчика держала теперь только ненависть – жгучая ненависть, питающая черный огонь внутри.

Я протянул к нему руку и коснулся ослепших глаз. Он не заметил, не вздрогнул, только задышал чаще и издал еле слышный стон.

«Ты сможешь, – сказал я ему тихо. – Ты сможешь, потому что у тебя нет выбора, Лиан Даэл. Демон должен сдохнуть, а ты – выжить».

Однако мальчик не слышал меня, он слышал только хриплое дыхание ненависти в своей груди.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Я не желал оставаться с ним рядом. Я страстно хотел забыть этот день, но знал – если уйду сейчас, он никогда не вернет себе глаза. И никогда не обретет прежнюю силу. Я стиснул зубы, зажмурился еще крепче и скользнул вглубь его сознания.

– Будь ты проклят… Будь проклят, сволочь! Ненавижу тебя… Ненавижу! Ненавижу!!!

Я не знал, что случилось, я так и не понял, откуда хлынул этот поток силы, но он наполнил меня с головы до ног, захлестнул так, что я утратил понимание, где нахожусь, забыл про свою боль, забыл про страх и вдруг ощутил, что черный огонь вырывается наружу.

Он превратил мои зубы в клыки зверя, а пальцы – в когтистые хищные лапы, он поднял меня над землей и распахнул мой рот в крике.

Этот крик не мог принадлежать человеку.

От него содрогнулся весь дом, вспыхнули двери, крыша и даже каменные стены.

И тот, кто разбудил во мне демона.