Восход над деревом гинкго

 – Или завтракать с предателем ниже вашего достоинства?

– Прекращай нести чепуху и садись, – цыкнул Райдэн.

Мико подобралась ближе к очагу, Ицуки помог Макото сесть на подушки. К завтраку спустились Кёко и Такая. Они держались рядом, но избегали смотреть друг на друга. На голове Кёко беспокойно двигались большие волчьи уши. Белые, с чёрными, острыми кончиками.

– Это… – начала было Мико, а Кёко покраснела и прижала уши к волосам.

– Их теперь нельзя спрятать, и хвоста два, – смущённо пробурчала она.

 – Дурацкие отличительные признаки главы рода.

– А хвосты сейчас тоже есть?.. – Мико наклонилась, чтобы заглянуть ей за спину.

Кёко прыснула:

– Нет, конечно! Они появляются только в зверином обличье.

– У Такаи тоже что-нибудь интересное отросло? – подмигнул Райдэн.

– Что и где отрастает у моего мужа, не твоё дело. – Кёко вздёрнула верхнюю губу, показывая зубы, а Мико показалось, что и клыки стали заметно больше прежнего.

В комнату вбежали акасягума с подносами, полными еды.

– А если ты станешь главой клана, у тебя тоже что-нибудь отрастёт? – взяв чашку со своего столика, спросила Мико у Райдэна.

– Ага, нос! – хихикнула Кёко, а Райдэн хитро покосился на Мико и проворковал:

– Неужели тебя вчера что-то не устроило?

Мико подавилась чаем, выронила кружку, попыталась поймать, разбрызгивая маття вокруг, благо тот не был достаточно горячим, чтобы обжечься. Пальцы сомкнулись на шершавой глине, наконец совладав с чашкой, лицо пылало, кажется, покраснев до самых ушей.

Райдэн ослепительно улыбался. – Сияющая Богиня, да ему нравилось смотреть на Мико сейчас! Раскрасневшуюся, полыхающую от смущения и злости, застигнутую врасплох. Мико физически ощущала его радость, возбуждение, видела воспоминания, которые Райдэн прокручивал в голове. Момент единения их душ и всё, что было после: Мико заново услышала собственные стоны и тяжёлое дыхание Райдэна и покраснела ещё гуще.

– Чем забита твоя репа, тэнгу? – Кёко ткнула его локтем в бок.

 – У Мико сейчас сердце остановится от ужаса.

Райдэн отвёл взгляд, и воспоминание исчезло, как и все его чувства, захлестнувшие Мико с головой.

– Извини, – шепнул он и поставил на столик перед ней свою, ещё нетронутую чашку с чаем.

– Может быть, поговорим о делах? – вежливо откашлялся Макото. – У нас есть план действий?

– У нас — есть, – тут же помрачнела Кёко и смерила его неприязненным взглядом. – И тебя он не касается.

– Кёко.