Падальщик

– Да, но, если я скажу, что ты мой знакомый, он не откажет. Гонорар, как новичку, полторы тысячи долларов.

– Но Натали…

– Просто подумай! Ты в своей вшивой больнице столько за полгода не заработаешь, зато вкалываешь там, как… Тем более тебе нечего бояться, в кадре и я буду. Тебе всего лишь нужно сделать то, что ты сделал только что со мной. Может это и есть тот способ, что и тебе позволит неприлично разбогатеть.

– Хорошо, давай попробуем.

– Класс!

Натали набрала номер и проговорила в трубку:

– У меня есть замена, мой друг.

Пусть Паша платит за аренду студии и за аппаратуру, оператор будет с нашей стороны. Да, я помню, в одиннадцать, вторая арка…

8

Что я вчера сделал? Согласился? Я небрежно потер глаза. Неужели сказал да? Может, это сон? Хотя нет, навряд ли мне бы так повезло. "Боишься?" – спрашивает она. Я сказал, что не очень, хотя кого я обманывал? Она как будто сдала меня в стан таких же, как она сама. Деньги, деньги. Неужели ради этих бумажек я стал готовым сделать все, что угодно? Я, еще недавно рассуждавший о непродажности, сдержанности, гордости? Куда пропали все эти чувства вчера? Я словно был пьян, делал что-то, говорил что-то, мог признаться в любви, а на следующий день собирал воспоминания по кусочкам.

Кофе и две ложки сахара, у нее дома не было молока. Она все время улыбалась, смотрела на меня, она говорила, что мне это понравится. Я должен был сказать ей, сказать, что я не смогу. Мне нужны деньги, но не настолько, чтобы жертвовать самоуважением.

Я набрал в легкие воздуха и сказал: "Прости Натали, я не смогу сняться с тобой. Я поторопился с ответом вчера, мне нужно было хорошо все обдумать."

– Так и скажи, что боишься, – ответила она, даже не предприняв ни одной попытки меня понять.

– Дело не в этом.

– Я в первый раз тоже боялась, потом вот выпила для храбрости, и все пошло как по маслу.

Я спускался по лестнице, мой рюкзак на спине от чего-то становился все тяжелее.

Ее пухлые губы опять касались моих. Мне снова начинало казаться, что в этом нет ничего страшного.

В конце концов, меня никто не принуждал, если бы я захотел отказаться, никто не заставил бы меня делать это насильно. Оставалось только понять, как после всего этого мне смотреть в зеркало? Они отбирали у меня последнюю ценность – мою гордость. Наплевать, пусть берут! У меня ничего не останется, зато я умру со спокойной душой.

– Ты все время смотришь по сторонам. Все еще волнуешься? – интересуется она.