Светоносцы: Мерцающая башня

Окажись Ник теперь среди мальчишек-сверстников, они мигом бы подняли его на смех и замучили обидными издёвками; но Гуся была девочка, а перед ней стоял красивый доброжелательный мальчик, да ещё настоящий Мцыри, как она окрестила его про себя, – и ни тени усмешки не возникло в её содрогавшейся от одиночества душе.

Царила ночь, сияла полная луна. Слова Ника звучали таинственно-романтично и казались красивой волшебной сказкой. Гуся была очарована. Отчаянье растворялось в волнующеё мечте, которую дарил ей в эту минуту безысходности словно специально для неё сошедший со страниц любимой отцом книжки стихов Лермонтова юный беглец Мцыри.

– Возьмёшь меня с собой? Вдруг там и мой дом, и моя сила? – поддавшись обаянию сказки, прошептала девочка.

Ник вздрогнул, словно его разбудили.

– Что? – переспросил он как-то отрешённо, будто обращаясь в пустоту.

– Нет, ничего, – смутилась Гуся, – я просто хотела, чтобы мы держались вместе. Мне нужен помощник.

У меня есть цель, которую я поклялась здесь, на могиле отца, достичь во что бы то ни стало! Это касается исследований лаборатории профессора Грымова. Я должна разыскать одного человека, повинного в смерти отца, и разоблачить его перед людьми! Вот, смотри, – и Маргарита подняла с могильной плиты и протянула Нику синюю общую тетрадь, на обложке которой стояла аккуратная надпись: «Дневник Светослава Грымова», и ниже почти неразборчиво – вопрос: «Кто он?» Буква «Н» была не дописана, и длинный росчерк, тянувшийся от неё, пересекал страницу сверху вниз. «Грымов, видимо, силился дописать фразу, но рука уже не могла подчиняться воле умирающего», – пронеслась догадка в голове Ника.

Исполненный жгучего любопытства, мальчик спросил:

– Ты читала дневник? Кто этот «он»?

– Самаэль Мортон, – процедила сквозь зубы Маргарита.

– Мортон?! – почти прокричал Ник. – Ха! Мортон! Уж не тот ли самый?!

– Ты, что, так орёшь, здесь кладбище! Ты знаешь его? – последовал громкий взволнованный вопрос Маргариты, и глаза её гневно сверкнули в лунном свете.

– Не знаю, но видел сегодня ночью в монастырском саду. Два часа тому назад. Это не человек, это исчадие ада! Он не землянин. Он нибутумиец. Так, кажется, он назвал себя нашему владыке Плеону, – и Ник посмотрел на встревоженную Гусю широко раскрытыми глазами, в которых отражались сочувствие и грусть, переполнявшие чуткую душу мальчика.