Пара-другая нормальных явлений

К счастью, возраст и воспитание давно научили ее не демонстрировать чувства, усмешка осталась только внутри.

Она шагнула к витрине, на ходу извлекая из кармана связку ключей.

– Я вам даже разрешу подержать один меч.

Женщина все еще любовалась перчаткой. Похоже, доспех будил воспоминания.

– Конунг, конунг Олаф, – тонкий слух смотрительницы поймал ее бормотание.

Ключик бесшумно повернулся в замке, и вот – на расстоянии вытянутой руки перед мужчиной выстроились мечи разной длины, видов и разной степени сохранности.

Посетитель на всякий случай, дабы не сделать неверного шага, бросил взгляд на старую даму. Не встретив запрета или неодобрения, протянул руку и безошибочно выбрал один из длинных мечей. На покрытой ржавчиной рукояти сохранилось стилизованное изображение птицы, выполненное из другого, не подвластного ржавчине металла.

Ладонь гостя уверенно скользнула над гардой и умело обхватила рукоять. Меч органично и даже как-то доверчиво лежал в уверенной руке, внезапно из экспоната превратившись в то, для чего был создан, в оружие.

– Нравится?

Мужчина помедлил с ответом. Он был слишком занят, баюкая на руке, как что-то родное и близкое, старый увесистый кусок металла.

– Да нет, не нравится. Меч должен разить. Время этого меча к сожалению, закончилось. Так, просто воспоминание.

– А почему именно этот?

Посетитель недоуменно посмотрел на старушку, словно она задала ему какой-то уж слишком глупый вопрос.

– А какой еще?

Действительно, в витрине оставался еще добрый десяток, если не больше, мечей.

Однако именно меч Бейнира, – история каждого меча прочно запечатлелась в ее памяти, – привлек внимание.

Что же, похоже, она не зря два десятка лет изо дня в день приходила сюда, чтобы открыть двери музея. Предсказание начинало сбываться.

Большего не требовалось. Жест подсказал мужчине, что игра окончена и настало время вернуть экспонат на место.

Смотрительница бесшумно заперла витрину и неспешно подошла к гостье, все еще занятой перчаткой.

Очевидно, расставаться с артефактом гостье не хотелось. Удерживать же не позволяли приличия.

– Давайте, я попробую повесить на место, – воспользовалась она единственной возможностью хоть на мгновение сохранить в руке тяжесть доспеха.

Получив утвердительный кивок, аккуратно встала на цыпочки и приладила вещь на предусмотренный для этого гвоздик, по-прежнему надежно торчащий из деревянной стены.